не лучше ли спуститься в подвал и сделать вид, что ничего не знает - вернется Паланкаи, она скажет, что даже не видела, как Ремер и Чаплар вошли в контору. А может быть, Ремер снова станет здесь директором - тогда целесообразнее опять завоевать его расположение.
- О, совсем выпало из головы, - хлопнула она вдруг себя по лбу.
- Для вас, барышня Чаплар, есть письмо.
- Письмо? - Агнеш даже вскрикнула от удивления. - От кого?
- Вчера здесь был господин Кеменеш, Тибор Кеменеш. Так письмо от него.
Агнеш с такой силой хлопнула по столу пачкой протоколов, что Ремер испуганно вскочил со стула.
- Что? Что случилось?
Но Агнеш не отвечает, она стрелой несется в кухню вслед за тетушкой Варгой.
- Письмо... дорогая тетушка Варга, что же вы раньше не сказали. Ну как он выглядит? Не похудел? Здоров? Руки, ноги целы?
- Я особо не присматривалась. Такой, как и был, - сообщает Варга, вытаскивая из ящика буфета маленькую записочку Тибора: «Агнеш. Я жив. Хочу вас видеть. Живу у своих родственников, у доктора Винцеллера. Прошу вас, приходите. Тибор».
«Тибор, дорогой, дорогой Тибор! Пришел, искал меня, хочет видеть».
«Значит, Тибор жив! Передал о себе весточку!» Сегодня же она пойдет к нему. Хотя нет, пока она доберется, совсем стемнеет. Завтра утром, рано утром, она пойдет туда. Тибор... нет, нет большего счастья на свете!
Когда Агнеш возвратилась в комнату, Ремер читал протоколы. Он был багрово-красный от негодования.
- Видели, барышня Чаплар? Вы, значит, знаете, что здесь произошло? Вы тоже присутствовали на этом заседании?
- Нет, мне в июне пришлось уйти отсюда и скрываться.
- Да? - удивленно спросил Ремер - Ну тогда идите сюда, идите и прочитайте, что здесь написано.
Но Агнеш в эту минуту не интересовали протоколы. Какое ей дело до речи Татара о тотальной войне? Она смотрит на записку Тибора и громко плачет от счастья.
Ремер встал, взял под мышку протоколы и побрел в свой прежний кабинет. Затем, передумав, выбрал из пачки протоколов по одному экземпляру, а остальные положил туда, где они были найдены.
Идите сюда, барышня Чаплар, и вы тоже, Варга, -кричит он. Помогите мне поднять эту железную штору.
«А может быть, пойти сегодня... Но нет, невозможно, когда стемнеет, по улицам не пройти. О, хоть бы скорее дождаться завтрашнего утра...»
- Разве ее сдвинуть с места, эту штору? -говорит Варга и дергает за шнур. Все трое повисают на шнуре. Громкий лязг, штора отрывается и летит вниз, на улицу. В комнату врывается свет, Осколки снарядов нанесли комнате лишь незначительный ущерб. Целы и невредимы письменный стол, кресла. Сохранилась и пресловутая кожаная подушка, она лежит на своем месте, в кресле, у письменного стола. Сейф в углу тоже цел. Он только распахнут настежь и пуст. В замке торчит ключ.
Барышня Чаплар, вы свидетель, сейф был пуст, когда я пришел, говорит Император. - А эти документы мы сейчас положим сюда. -Сказав это, он положил протоколы в сейф, из которого таинственно исчезли деньги и ценные бумаги. Затем он запер сейф и положил ключ себе в карман. Тот факт, что Ремер так решительно хозяйничал у сейфа, изменил образ мыслей Варги.
Господин доктор, - обратилась она к нему с приветливой улыбкой, -Я хочу угостить вас жареной картошкой. И вас, барышня Чаплар. Сейчас будет готова.
Спасибо, я не могу ждать, и так я лишь к вечеру доберусь домой,-сказала Агнеш. А Ремер сел в кухне на ящик для дров и, глотая слюну, стал ждать, пока Варга изжарит на противне разрезанную на мелкие кусочки картофелину.
- Госпожа Варга, вы очень хорошая женщина, - сказал он, смягчившись. - Я повышаю вам жалованье. Я хочу ко всем относиться с добротой, несмотря на то, что люди были так беспощадны ко мне. Я не хочу никого обижать, но фашисты пусть погибнут. Я буду бороться за справедливость, милая Варга, и благодарить бога за то, что я спасся, потому что самое главное - это жить. Пусть в одной рубашке, на хлебе и воде, но жить, жить...
А Агнеш в это время уже шла по улице Андраши. Она не чувствовала усталости, слабости, ей не хотелось ни есть, ни пить. Она несла с собой письмо, письмо Тибора.
Встреча
«Приходите. Тибор. Приходите. Тибор».
Завтра она пойдет туда. С утра пораньше. Она выйдет из дому в восемь часов. Нет, не в восемь. В семь часов, в восемь будет поздно. Идти придется не меньше трех часов, пожалуй, даже четыре... Все равно к одиннадцати она будет там.
А зачем ждать до завтра? Нужно идти сейчас же. Может быть, если свернуть на улицу Арена, то... Что за глупости, она дойдет лишь к рассвету. Придется все же вернуться домой и дожидаться, пока кончится эта бесконечная ночь.
За окном грохочут пушки, землю сотрясает бомбежка. Бомбят немцы. Агнеш не боится бомб, она давно перестала бояться, но в эту ночь она дрожит от страха. Страх снова овладел ею, ей кажется, что к ней вернулись невзгоды прошлых месяцев. Она то просыпается от оглушительного взрыва, то снова погружается в кошмарный сон. Вот она на складе и ее мучит жажда. Вот она скрывается в шляпной мастерской, и госпожа Амалия донимает ее вопросами...
Агнеш просыпается, громко плачет, лоб и волосы ее мокры от пота. Ей страшна эта последняя ночь, отделяющая ее от Тибора, она боится темноты, неизвестности. Она боится судьбы солдата, которого в последнюю минуту боя нашла шальная пуля. Никогда еще так остро не чувствовала Агнеш, что такое война, что такое неуверенность, что значит «нельзя радоваться преждевременно», как сейчас, когда на груди ее, у самого сердца, лежало письмо Тибора и она с трепетом ожидала рассвета.
Утром она проснулась с изможденным лицом. Орудия молчали. Ласковые лучи зимнего солнца прогревали трясущийся в ознобе город.
Агнеш так медленно брела до площади Надьварад, что ей самой стало страшно. Так она и до вечера не дойдет до Фашора. Как ее встретит Тибор? Обнимет, прижмет к себе? О, конечно, что за вопрос! Пусть подольше держит он ее в своих объятиях, обнимает, прижимает к себе, пусть не отпускает... Тибор, какой он сейчас? Худой? Бледный? Здоров ли он? Она пытается представить его себе то таким, то другим. Но Тибор всегда был одинаков, тот самый Тибор, который хвалил перед Императором ее перевод письма в Италию, с которым
