данный момент, но вещал на все времена. – Ибо никогда еще на людской памяти в это время года не был мрачней лик небес. Кругом сырость, в воздухе гниль, туман такой плотный и темный, что впереди на два шага не видно… Господь посылает нам предупреждение… смотрите!
– Сэр?
– Но они не видят. – Он взглянул на дрожащую цветную искорку приветственного костра. – Не видят. Они слепы!
Глава 3
Лорд Джеймс наклонился в седле и сказал Марии:
– Холируд был одним из любимых дворцов нашего батюшки. Он отстроил переднюю башню и пытался его офранцузить, чтобы угодить вашей матушке.
Не запнулся ли он перед упоминанием о «вашей матушке»?
Только попав во двор, Мария смогла разглядеть смутно вырисовывающийся впереди дворец, похожий на мрачную тень французского замка. И здесь, как в замках на Луаре, была круглая башня с конической верхушкой, только из пестрого, а не из белого камня, и с маленькими окошками. В густом тумане она казалась холодной темницей, прилепленной к прежнему подлинному аббатству, которое, словно отросток, выдавалось в сторону.
– О! – единственное, что она смогла вымолвить.
Ей не хотелось входить, таким все казалось зловещим. И крошечным! Неужто это самый большой в ее стране дворец?
Внутри было так же холодно, как снаружи; нет, еще холоднее!
– Добро пожаловать в Холируд, – произнес Джеймс, и голос его гулко раскатился в почти пустом караульном зале.
Видя, что Мария подозрительно оглядывается вокруг, он поспешно сказал:
– Я вам уже говорил, что дворец не совсем готов. Мы так поняли, что вы привезете обстановку из Франции.
Он повел всех наверх по большой лестнице, к первой анфиладе королевских покоев.
– Апартаменты короля, – объявил он. – Передняя, приемный зал и спальня.
Они были пусты. Мария попыталась представить их наполненными людьми, полными жизни, красок, но потерпела неудачу. Главным персонажем картины должен был быть ее отец, а живых воспоминаний о нем у нее не осталось.
– Покои королевы прямо над ними, – продолжал Джеймс, направляясь назад через переднюю к широкой лестнице. – Тут есть и небольшая лестница, соединяющая две спальни, но с такой солидной компанией я предпочту воспользоваться главной.
«Будь он французом, – подумала Мария, – непременно бы сделал намек по поводу лестницы между спальнями. А так сообщил факт, связанный с архитектурой, ничего более».
Джеймс, похоже, гордился апартаментами королевы, стоя на пороге аудиенц-зала и жестом приглашая остальных.
Мария вошла в зал, красивый и чистый, с молельней и камином, с несколькими выходившими во внутренний двор окнами. На стенах висели гобелены, деревянный потолок был недавно покрашен.
Она прошла через всю комнату и перешагнула порог смежной, на какой-то момент оставшись там в одиночестве. Эта комната была меньше аудиенц-зала и имела необычную форму – не прямоугольная, но, однако же, и не круглая. В ней были две ниши с дверными проемами.
Она подняла занавес, закрывающий один проем, и сразу же сообразила, что это такое: там стояло обтянутое бархатом приспособление, именуемое стульчаком. В другой нише оказался камин и окно, хотя она была всего футов восемь на десять.
– Для чего это? – спросила Мария вошедшего в комнату Джеймса. – Тут так тесно!
– Ей можно пользоваться как столовой, – отвечал он.
– Для кукол?
– Вы скоро увидите, что зимой, особенно в январе, нет ничего лучше маленькой комнатушки с камином. Здесь помещается стол, и ваша матушка-регентша усаживала с собой за обедом до шести человек. – Он помолчал. – Так я слышал. Меня она никогда не приглашала. – И прежде чем Мария успела ответить, продолжил: – Комната эта находится в башне. Помните, вы из двора видели круглую башенку? Остальные апартаменты, помещения для придворных, церемониальные залы – в передней части здания. Там же и королевская часовня, – он строго взглянул на нее, – откуда недавно выбросили идолов и все вычистили.
– И именно там я буду совершать свои личные мессы? – спросила она и, заметив, что он хмурится, добавила: – Ведь вы мне обещали.
Она постаралась, чтобы замечание это прозвучало легко и просто, но он предпочел отвечать серьезно:
– Да. Обещал. И сдержу обещание. Несмотря ни на что.
– На что несмотря?
– Несмотря на мастера Нокса.
Удивительно, что он еще сюда не явился.
– На мастера Нокса! – воскликнула она, позволяя вырваться гневу. – На человека, укравшего у моего брата веру предков и сведшего мою мать в могилу? Мастера Нокса я оставляю вам, ибо не желаю иметь с ним никакого дела!
«Не тебе решать, иметь ли с ним дело, – хотел было сказать Джеймс, – это Нокс будет решать, иметь ли кому-нибудь дело с тобой». Вместо этого он произнес:
– Мастер Нокс сделал в Шотландии много хорошего. Вы увидите, он добрый гражданин, посвятивший себя благу своей страны.
– Он – мятежник, проповедующий бунт и разрушение!
– Вы увидите, ваше величество, как развращены и продажны многие наши дворяне. Многолетние беспорядки сделали свое дело. Они продаются и покупаются. Мастер Нокс не продается, и единственная его цель – сделать жизнь своего народа лучше, и в материальном, и в духовном смысле.
Позади раздались голоса, и Мария, повернувшись к свите, принялась показывать придворным свои комнаты.
Той ночью, когда она лежала в постели, стояла жуткая мертвая тишина.
«Что за странное место, – думала Мария. – Я, кажется, вообще ничего не помню, все незнакомое. Мой отец похоронен здесь, в церкви аббатства, рядом с ним лежат другие мои предки. Прямо за этим окном, прямо подо мной…»
Белый туман постепенно стал черным, и Мария заснула, сама того не сознавая; погрузилась в дремоту, как дитя, скатившееся с травянистого бережка в холодную воду.
Послышался незнакомый шум, сперва словно бы во сне, потом все настойчивее привлекая внимание. Она заморгала спросонья, потрясла головой, пытаясь прийти в себя. Музыка разносилась по комнате, звуча громче и громче.
Она подошла к окну и выглянула. Внизу во дворе стояла кучка горожан, игравших дикие мелодии на инструментах, которых она никогда раньше не слышала, – примитивные скрипки, выдолбленные дудки, маленькие барабаны. Заметив ее, они издали громкий вопль и замахали факелами.
– Добро пожаловать, милая королева! Добро пожаловать! – прокричали они и затянули новую мелодию.
Ей удалось открыть окно и помахать им.
– Спасибо! – крикнула она.
Она видела, как в тумане то тут, то там вспыхивают огоньки; в ее честь разжигались новые костры.
Музыканты играли, столпившиеся во дворе люди веселились и радостно восклицали:
– Милая королева, добрая королева, добро пожаловать в Шотландию!
– Музыка ваша чудесная! – прокричала она им. – Играйте, пожалуйста, и завтра вечером приходите снова играть для меня!
Когда они наконец умолкли и толпа медленно схлынула, горящие факелы становились все меньше и меньше, превращаясь в искорки,
