с красивыми женщинами, не был таким подозрительным.
— Мне только что исполнилось сорок лет, Кастор. Лучший возраст для мужчины, и на прошлой неделе я был у Цинции, — возразил задетый за живое Аврелий.
— У Цинции, у куртизанки! — воскликнул Кастор с явным презрением. — Ты же любитель трудных побед, патрон! Вот, например, Камилла: породистая самка с железным характером, как раз такой тип, какой тебе нравится. Вдобавок и муж у неё что-то вроде старой обезьяны. Или теперь предпочитаешь спокойные радости от искусства и философии?..
— Хватит! — с раздражением прервал его Аврелий. — Это всё тебя не касается!
— Думаешь? — грек с сомнением посмотрел на него.
— Похоже, у тебя есть какая-то личная заинтересованность в этом деле, Кастор. Может быть, маленькая Наннион?
— Нет, Элий Корвиний, — спокойно ответил вольноотпущенник. — У меня был один приятель в Александрии, славный малый, Кирилл, который работал менялой недалеко от порта. Бедняга как-то раз случайно предложил одному важному клиенту не совсем хорошо отчеканенную монету…
— Неужели твой приятель пытался всучить фальшивые деньги этой лисе Корвинию! — воскликнул Аврелий. — Надо полагать, банкир немедленно донёс на него.
— О нет! Угрожая, что обратится в суд, Корвиний заставил Кирилла работать на него. Ну, а когда обман вскрылся, кто, по-твоему, расплатился за него? Конечно, не Корвиний, он заявил, что понятия ни о чём не имеет. А об этом парне, слабом здоровьем, с тех пор я больше ничего не слышал… Не все выживают в суровых тюремных условиях.
— Так значит, ты хочешь, чтобы я…
— Ты всё время повторяешь, что Кореи-ний — акула, не так ли? И уже много лет пытаешься помешать ему обманывать людей, но все тщетно. Сейчас у тебя в колчане сразу две стрелы: его красавица жена и странная смерть… К тому же эта девушка тебе очень нравится, не отрицай!
Роль мстителя за неудачливого менялу понравилась Аврелию, которому требовался лишь какой-то повод, чтобы отправиться к Камилле.
Женщина и в самом деле, как ему показалась, была вполне расположена к нему, а эта её внешняя холодность, несомненно, объяснялась всего лишь тем, что при знакомстве им не удалось пообщаться. Она вела бы себя совершенно по-другому, если бы только удалось увидеться с нею наедине.
— Ты убедил меня, Кастор. Сейчас напишу письмо, отнесёшь в дом Камиллы и вручишь ей лично, — решительно приказал патриций, берясь за папирус и чернила. — И постарайся при этом развязать язык служанкам. Мне нужно знать, как она одевается, какими пользуется духами и, самое главное, с какими мужчинами встречается. Да, постарайся разговорить и эту глупышку Наннион, кто знает… А я отправляюсь навестить Помпонию.
— Бедная женщина! Надо бы, конечно, как-то отвлечь её от страданий, господин. Если бы Помпония могла направить свою неистощимую энергию на поиски настоящего виновника, вместо того чтобы проклинать судьбу…
«Да, — подумал Аврелий, — мужчины всегда предпочитают видеть перед собой конкретного виновника, а не мириться со слепой судьбой. Наказывая преступника, им кажется, будто они создают видимость той справедливости, которую природа и случай, похоже, и знать не желают. Парка[13] с завязанными глазами, когда перерезает нить жизни, не видит ни молодых, ни старых, ни добрых, ни злых. Если её краткий час настал, Лучилла в любом случае умерла бы, так зачем же рыться в её секретах?»
Рагсе sepulto[14]. Не тронь усопшего — гласит латинская поговорка. Это верно, лучше оставить в покое тех, кто упокоился с миром.
Помпония была безутешна:
— Так умереть, в день свадьбы, из-за того только, что вздумалось принять грязевую ванну… Не могу поверить в это!
— Я тоже, — вырвалось у Аврелия.
Матрона сразу же подняла голову, утирая глаза траурной вуалью.
— Не думаешь ли ты, что это может быть… — прошептала она.
Слово «убийство» не прозвучало. В этом не было никакой необходимости: оно читалось в сдвинутых бровях Помпонии, в суровой складке возле губ Аврелия.
— Честно говоря, я не уверен, что здесь что-то не так… — попытался уйти от ответа патриций, но матрона уже всполошилась:
— Я готова! — вскочила она подобно легионеру перед своим центурионом. Лечение, подсказанное Кастором, приносило свои плоды.
— Тогда, прежде всего, расскажи мне все, что знаешь о семье Арриания.
— Это нетрудно. Он сын Испуллы Камиллины из старинной семьи всадников[15]. Отец, знатный гражданин Перузии[16], ещё ребёнком отправил его учиться в Рим, и очень скоро юноша стал лучшим знатоком грамматики в Городе. Двадцать лет тому назад, открыв первую школу, он брал в неё только взрослых и образованных молодых людей, которые принесли ему много славы и очень мало денег. После нескольких довольно трудных лет ему пришлось посчитаться с требованиями рынка и открыть начальные курсы. Это была удачная идея. Ты ведь знаешь, что сегодня аристократы неохотно отправляют своих детей в общественные школы и предпочитают нанимать наставников, которые готовы уехать с детьми подальше от Города. Аррианий, напротив, обратился к homines novi[17], провинциальным чиновникам, купцам, которые хотят обеспечить своим детям уверенное будущее в имперской администрации. Приняв на работу учителей — почти все они были рабами или вольноотпущенниками, — он поручил управление умелому эфесянину [18], некоему Панецию, с ним ты тоже знаком. Естественно, что, кроме начального образования, дети получали в школе и квадривиум[19] — высшее образование, а кто хотел продолжить обучение, мог посещать лекции по риторике, которые читали лучшие преподаватели, в том числе и сам Аррианий. Так или иначе, именно начальное образование позволило школе встать на ноги. Недавно даже открыли интернаты и классы только для девочек, что я совершенно не одобряю. В Риме мальчики и девочки всегда учились вместе, а теперь некоторые родители требуют, чтобы девочки не общались со сверстниками-мальчиками.
— Наверное, из опасения, что в будущем их дочери не захотят выходить замуж за пожилых, состоятельных мужчин, которым уже сейчас прочит им семья, — заметил Аврелий, думая о Камилле.
— О нет, тут ты ошибаешься! — возразила Помпония. — Каждая римская девушка прекрасно понимает, что вдовство сделает её совершенно независимой, так что муж в годах — желанная партия, потому что сильно сокращает ожидание свободы!
— Но каким образом удалось Аррианию собрать столько денег, чтобы оплачивать всех этих литераторов, счетоводов, юристов?
— Поначалу он вёл занятия на открытом воздухе возле Портика «Ливии, это получалось недорого. Но всё же, чтобы расширить школу и снять помещение возле театра Марцелла, ему понадобилась финансовая поддержка Корвиния. Вот почему он не мог отказать банкиру, когда тот захотел жениться на его дочери.
— Что я тебе говорил? Старик и молоденькая девушка… — вспыхнул Аврелий. — Но почему именно Камилла? Ведь сёстры были совершенно
