а только над его глупостью. Некий дворянин Клейст пишет в 1751 г. другу, прусскому барду Глейму: "Вы, вероятно, уже слыхали о приключении маркграфа Генриха. Он послал свою жену в имение и хочет с ней развестись, так как нашел у нее в постели принца Гольштинского… Маркграф поступил бы умнее, если бы замолчал эту историю вместо того, чтобы оглашать ее на весь Берлин. К тому же не следовало бы принимать так близко к сердцу столь невинную вещь, особенно если у самого имеются грешки. В браке рано или поздно должно наступить пресыщение, и муж и жена неизбежно должны кончить изменой, так как их окружает столько постойных любви предметов. А разве можно наказывать за поступки не добровольные, а вынужденные".
Шепау. Запоздалое раскаяние
Если неверность жены не бесчестит мужа, то к чести или бесчестью жены служит лишь, как уже упомянуто, выбор любовника. Так, например, несомненная слава для женщины, если она "находится в списке героев дня или имеет их в своем списке". В первой половине XVIII в. "честолюбивой мечтой многих знаменитых красавиц нашего двора", пишет один придворный Людовика XV, было желание числиться в рядах любовниц герцога Ришелье, хотя бы на одну ночь. Напротив, связь с лакеем или принцем бесчестит даму, так как бесчестит только скандал. Один маркиз заявляет поэтому жене: "Разрешаю тебе всякую связь, только не с принцем и не с лакеем".
В дискуссии с г-жой Гемене герцог Шуазель однажды наметил все то, что, по мнению церемониймейстеров эпохи, может обесчестить женщину:
"Немного терпения, сударыня! Давайте обсудим вообще, что может опозорить женщину? Если у нее есть любовник, это еще не бесчестье для нее, не правда ли? Но если у нее несколько, так что можно предполагать, что она не любит ни одного, то это уже есть бесчестье. Для нее бывает, далее, позором, если она делает свой выбор открыто, если она сначала публично объявит, что у нее есть любовник, а потом беспощадно отступится от него, если она не заслуживает, чтобы прежние любовники становились ее друзьями или хорошими знакомыми. Все это, видите ли, сударыня, несомненно накладывает пятно на ее честь!"
Однако самым остроумным последствием, вытекавшим из этой житейской философии, было то обстоятельство, что эпоха, провозгласившая законом неверность мужу, требовала верности любовнику. И в самом деле, если тогда можно было встретить верность, то только вне брака. Но и по отношению к любовнику верность никогда не должна была простираться так далеко, чтобы он был авансирован, так сказать, до чина мужа: только в таком случае другие мужчины имеют право ревновать к нему. Подобное убеждение Лакло вложил в уста Вальмона, который пишет маркизе де Мер гей:
"Видите ли, дорогая красавица, если вы разделяете свое сердце между столькими мужчинами, то я нисколько не ревную. Во всех ваших любовниках я вижу только преемников Александра, которые не в силах управлять государством, которым управлял я один. Но чтобы вы отдались всецело одному, что на свете есть еще один человек, столь же счастливый, как я, этого я не потерплю".
Сатира на некрасивых богатых невест. 1777
Так как подобные уступки удобны для обеих сторон, так как они, а это главное — не грозят браку, то они, естественно, возносятся в область идеологии и изображаются настоящим (навным завоеванием. В "Contes moraux" Мармонтеля говорится:
"Ныне в лоне семьи царят дружба, свобода и мир. Пока супруги любят друг друга, они живут вместе и счастливы. Раз они перестают любить, они признаются в этом друг другу, как порядочные люди, — и возвращают друг другу клятву в верности. Они перестают быть любовниками, чтобы стать друзьями. Вот истинно — приятные нравы!"
Подобное положение вещей было бы на самом деле идеальным, если бы за ним скрывалось нечто большее, чем идеализированная свобода предаваться разврату.
Само собой понятно, что свобода половых сношений, царившая в верхних слоях общества, значительно влияла и на средние слои столичного населения, и, естественно, тем сильнее, чем больше они зависели материально от двора, придворной знати и крупной буржуазии. Этими слоями были чиновничество и купечество. В этих слоях адюльтер жены также считался часто счастьем, которое не могло выпасть на ее долю слишком рано. Одна дама жалела свою племянницу в присутствии третьего лица: "Подумайте только, бедное дитя уже два года замужем и еще не знает, что такое любовь!" Дело в том, что "бедное дитя" призналось своей тетке в том, что не имело еще любовника. Удивление, выраженное дамой, совершенно основательно, ибо жена без любовника по итальянскому обычаю, он во всех странах носит название чичисбея — не более как исключение.
Писатель Шатовьё замечает о роли чичисбея в Венеции:
"Жена, у которой нет чичисбея, презирается, муж в роли чичисбея собственной жены высмеивается, а красивый и знатный чичисбей доставляет славу и вызывает зависть".
Подобные сведения имеются у нас относительно Берлина, Вены, Парижа. В "Briefe tiber die Galanterien von Berlin" говорится: "Дамы нисколько не стесняются показывать всем и каждому, что у них есть милый, которого они назло петуху-мужу изо всех сил откармливают в награду за его любовное томление".
В одноименном сочинении, посвященном Вене, говорится: "Здешние дамы, которые еще девицами привыкли ничего не делать, а став женщинами, слишком нежны и хрупки, чтобы чем-нибудь заняться, нисколько не смотрят за хозяйством, а только целуются днем и ночью, чтобы их з… оставались мягкими и нежными и удостаивались бы похвалы их чичисбеев".
Катание на коньках. 1750
В Англии совершенно в порядке вещей, если муж имеет любовницу прямо в своем доме рядом с законной супругой. Г-жа Гилль говорит в своей книге "Women in English Life" ("Женщины в английской жизни". — Ред.).
"Большинство мужей содержало в той или другой форме любовниц. Многие помещали их даже в своем доме и заставляли сидеть за одним столом с женой, что почти никогда не приводило к недоразумениям. Часто они даже выходили гулять вместе с женами, причем единственная разница между ними состояла в том, что обыкновенно метрессы были красивее, лучше одеты и менее чопорны".
Взаимная снисходительность супругов переходила и лих слоях очень часто в циническое соглашение по части взаимной неверности. И не менее часто один становится в атом отношении союзником другого. Муж доставляет жене возможность беспрепятственно вращаться в кругу его друзей и, кроме того, вводит в свой дом щх, которые нравятся жене. Как видно из переписки г-жи
