Ухмыльнувшись, он отправился к карточным столам в поисках жертвы.
Лене вернулась к работе, но последние слова Пита не выходили у нее из головы. Они преследовали ее весь день и всю ночь, и поэтому в свой свободный полдень она направилась в «Три прилива».
Трактир был в самом сердце Уоппинга, не лучшего из районов Лондона, где располагались склады и относительно недавно построили дешевые дома для малоимущих. Район приобрел печальную известность благодаря казням на берегу Темзы. Здесь вешали пиратов, чьи тела потом оставляли в железных клетках, погруженных в воду, и там они оставались, пока трижды не сменялись приливы. Вот так и появилось название трактира – «Три прилива». Прежде Лене не решалась заходить в этот район даже при свете дня. И она по собственному опыту знала, что пиратство до сих пор остается реальной угрозой.
Однако новые постройки, какими бы они ни были скромными, придавали этому месту атмосферу надежды. Лене остановилась и посмотрела на реку, по которой плавали многочисленные корабли и лодки. Ей нравился оживленный шум – биение сердца Лондона. Скрип кранов, стук копыт, звон судовых колоколов, крики рабочих и визг чаек – все это сливалось в единую мелодию. Над городом распростерлось ярко-голубое небо, увидеть которое в Лондоне – большая редкость, а воздух у реки был чуть солоноватым и влажным, как на побережье.
Но стоило углубиться в хитросплетения улиц, как от заманчивых обещаний чего-то нового не осталось и следа. Здесь царила обыденность. Лене забрела на рыночный пятачок. Плотно приткнувшиеся друг к другу лотки с рыбой и овощами создавали тесноту. Торговцы с огрубевшими лицами расхваливали свои товары, а у обочин сидели старухи, с мольбой протягивая увядшие цветы. На некоторых букетиках еще оставались траурные ленты, и Лене бросило в холод при мысли о том, что еще утром они украшали чье-то захоронение. Пробиваясь сквозь толпу, толкались мальчишки-посыльные и служанки, и настоящий хаос, сопровождаемый громкими криками и руганью, вызвала застрявшая в узком проходе телега. Из засоренных сточных канав поднималась невыносимая вонь, смешивающаяся с запахами испорченной рыбы и гниющего мяса. Лене была в рабочем переднике, но и он не спасал ее от жадных взглядов существ, прикрывающих изможденные тела лохмотьями.
Трактир находился недалеко от гавани. Над входом висела яркая вывеска с тремя волнами, которую легко можно было разглядеть издалека. Когда Лене вошла в низкий зал, ее глазам потребовалось время, чтобы привыкнуть к полумраку. Пахло застоявшимся пивом и бульоном – сочетание, которое после испытаний улицы казалось почти райским. Насколько она могла судить, столы были достаточно чистыми, а солому на полу, видимо, меняли довольно часто. Семье Бреннике, несомненно, могло бы повезти и меньше.
Суровая старуха, беззубая и хмурая, указала Лене на укромную лестницу, ведущую на второй этаж. Там располагались четыре крохотные комнаты, едва ли превышавшие размерами те узкие кровати, что стояли внутри. В одной из комнат ютилась семья с полудюжиной детей. Двери везде были распахнуты настежь, в проходе громоздилось множество предметов – ящики, ведра и доски, через которые приходилось пробираться. Вторая комната пустовала, а в третьей сидел старик, глядя в крохотное окно, пропускавшее лишь немного свежего воздуха.
С замирающим сердцем Лене подошла к четвертой двери – единственной, что была закрытой. Собравшись с духом, она тихо постучала.
– Да?
Осторожно повернув ручку, девушка вошла внутрь. Вернер лежал на кровати, но, едва увидев ее, поспешно вскочил и неуверенно произнес:
– Лене?
На нем были только легкие штаны до колен. Торопливо потянувшись за рубашкой, висевшей на гвозде у двери, он почти столкнулся с Лене – немудрено в тесноте комнаты. У стены стояли два чемодана, а на подоконнике были чернильница, перо и лист бумаги. Рядом на полу валялись смятые листки – следы неудачных попыток написать письмо.
– Что привело тебя сюда?
Вернер принялся натягивать рубашку через голову, и Лене волей-неволей была вынуждена смотреть на него. Для священника он был довольно крепко сложен: широкие плечи больше подошли бы работяге. Бледная кожа туго обтягивала рельефные мышцы, при виде которых Лене опустила глаза.
Одевшись, Вернер провел рукой по волосам, пытаясь привести их в порядок. Растерянность, вызванная внезапным появлением девушки, сменилась легким смущением.
– Я совсем не ждал гостей.
– Ничего страшного.
В комнате не было стула, поэтому Лене присела на краешек кровати и сложила руки на коленях. Дверь оставалась открытой, чтобы никто не заподозрил, что между ними может произойти что-либо неподобающее.
– Я рада, что ты все еще здесь.
Вернер сделал три шага к окну и поднял смятые листки.
– Мне до сих пор не хватило духу написать… Наверное, будет лучше, если я лично расскажу о случившемся. Но сама мысль о том, чтобы предстать перед отцом Софи и признаться, что мы добрались лишь до Лондона…
Окинув комнату взглядом, Вернер засунул листы под куртку, которая служила ему подушкой. Лене с облегчением выдохнула. Ее план, каким бы дерзким он ни был, сработает лишь в том случае, если участь Софи еще какое-то время останется тайной.
– Именно поэтому я здесь, – произнесла она. – Ты все еще можешь отправиться в Рангун.
– Один? Нет, это невозможно. Мы с Софи указаны вместе в проездных документах. Я не могу сесть на корабль без нее. Я должен вернуться и все объяснить, но это будет нелегко. Пробст не упустит случая дать мне почувствовать, что я не смог защитить его дочь. Он сделает все, чтобы я больше никогда не смог твердо стоять на ногах.
Вернер сел рядом с Лене на кровать, соблюдая приличествующее расстояние. Его взгляд стал мрачным и напряженным.
Лене собралась с духом.
– А если можно было бы устроить иначе?
Вернер посмотрел на нее. У него на лбу появилась глубокая морщина, придавшая ему суровое выражение, которого Лене прежде не замечала.
– Иначе? Не понимаю, о чем ты говоришь.
– Возьми меня вместо Софи.
Вернер прищурился и уставился на нее, как на таракана, с которым еще не решил, что делать – раздавить или отпустить.
– Ты спятила?
– Нет. Нет, я вовсе не хочу тебя обидеть! Но это мой единственный шанс выбраться отсюда. В документах указано лишь примерное описание. А ты – пастор, уважаемая личность. Если я отправлюсь с тобой в качестве твоей жены…
– Жены?
– Мы вместе отправимся в Рангун, и оттуда ты напишешь о том, что случилось с Софи…
Вернер вскочил. В комнате не было места для его гнева, поэтому он выскочил в коридор, который тоже оказался слишком мал для выражения чувств.
– Жены? – воскликнул он, почти переходя на крик. – Ты предлагаешь заменить
