Женщина делает то, что хочет муж.
– А чего хочешь ты?
– Я?
– Почему ты хочешь уехать?
– Оглянись вокруг, – кивнула она в сторону. – Здесь мне придется довольствоваться жизнью служанки.
– Ты замужем?
– Похоже, по-твоему? – неопределенно ответила Лене, не желая лгать священнику.
Вернер улыбнулся.
– Честно говоря, нет.
– А как тогда?
Лене мучило любопытство – что же Вернер думает о ней? Наверное, считает ее расчетливой, холодной особой, готовой извлечь выгоду из смерти его жены. Для одних она была блудницей, для других – бессердечным чудовищем.
Вернер окинул Лене взглядом, и впервые она почувствовала в нем слабый интерес, пусть и вызванный поиском ответа на ее вопрос.
– Как человек, который точно знает, чего хочет, – ответил он. – Чего же ты хочешь, Лене? Каков твой план? Рангун – не цель твоей жизни. Если там наши пути разойдутся, ты должна иметь представление, что делать дальше.
«Я куплю чай. Разбогатею. Вернусь и построю чайный дворец. Моя мечта станет моей путеводной звездой, а не иллюзией, которой греются в холодные голодные ночи».
Лене повернулась к Темзе, чтобы скрыть лицо. Но было уже поздно.
– Ты выглядела так, словно я первый, кто задал тебе этот вопрос, – негромко сказал Вернер. – Если у тебя нет плана, Лене, мы не сможем отправиться в это путешествие.
– Да, – ответила она, глубоко вдохнув. – У меня есть план.
– И в чем он заключается? Я должен знать. Я не хочу подвергать кого-то еще опасности. У тебя за океаном есть родственники? Друзья или семья?
Лене покачала головой:
– Нет. Но Рангун мне по пути.
Она уже несколько раз заходила в картографические магазины и теперь хорошо знала, какой маршрут выбрать. Из Рангуна – в Сингапур, а оттуда в Гонконг или в Макао. А затем лишь один шаг до Кантона, где она сможет купить чай…
– По пути? – с удивлением повторил Вернер. – Куда же ты собираешься?
– В Китай.
– Китай?!
Лене пододвинула Вернеру свою кружку. Он взял ее, сделал глоток, потом отставил в сторону и вытер рот рукой. По крайней мере, он не смеется над ней, как это делал Том. Том… Слабая, тянущая боль в сердце говорила о том, что она постепенно отпускает обиду, которую причинил ей матрос.
– Что ты собираешься делать в Китае?
– Торговать чаем.
– Торговать чаем? Ничего себе.
По Вернеру сложно было сказать, считает ли он ее безумной или просто наивной.
– Ты знаешь, что женщине даже просто попасть на торговое судно почти невозможно?
– По крайней мере, с Божьей помощью я доберусь до Рангуна. – Нелишне напомнить Вернеру о высшей инстанции. Ведь, если задуматься, именно Господь свел их вместе, пусть и при крайне трагических обстоятельствах.
– Да, но для меня там путешествие заканчивается. Достигнув Рангуна, ты больше не будешь находиться под моей защитой. Что же ты будешь делать?
Лене пожала плечами. В тюрьме Лера ее главной целью было избежать виселицы. В Эмдене она думала лишь о том, чтобы добраться до Лондона. Теперь же перед ней открывалась возможность пробиться до Британской Бирмы.
– Решу, когда придет время.
– Нет. Не решишь. Никто не может попасть в Китай, даже торговцы. Все они стоят со своими кораблями у Кантона, а переговоры ведутся в европейском квартале. Этот квартал состоит из нескольких пыльных улочек, где расположены торговые представительства – так называемые фактории. Именно там торговцы встречаются с китайцами и заключают сделки. Потом им приходится неделями и месяцами ждать товара. Все это время им запрещено покидать квартал. Если женщинам нельзя даже на корабль, то дорога в Кантон для них тем более закрыта. Туда и китаянкам вход запрещен. Это злачное место, как и любое другое, где собираются мужчины с избытком времени. И к тому же опасное.
– Почему?
Лене жадно ловила каждое слово, неважно, что сказанное могло означать конец ее мечтам.
– Опиум. Британцы зарабатывают на этом состояния. Опиум ввозят в Кантон, где его мгновенно раскупают, после чего он распространяется как чума. Долгое время это сходило британцам с рук, но теперь коррупция и торговля опиумом достигли таких масштабов, что китайский император ужесточил меры. Казни, тюремные заключения, порки. Иностранцев это тоже не обходит стороной. А что британцы? Только пожимают плечами и продолжают тайно ввозить яд в страну, ведь он приносит огромные прибыли. Все это происходит в Кантоне. Это место как пороховая бочка. И ты хочешь туда?
Лене все-таки взяла пиво.
– Откуда ты все это знаешь?
– Я читаю не только «Таймс», но и другие газеты.
– Понятно, – ответила она, сделав несколько глотков. – Я знала, что это будет непросто.
– Почему именно чай? Если хочешь заняться торговлей, купи несколько ящиков здесь, отвези во Фрисландию или Ганновер и начни свое дело.
– Для меня это слишком мелко, – сказала Лене. – Я не хочу стоять на рынке с весами и мешочками. Я хочу большего. Я хочу свое собственное торговое предприятие. Я хочу… – Она осеклась. Рассказывать Вернеру о дворце – о чайном доме по британскому образцу – она не собиралась.
Он примирительно кивнул.
– Чайная торговля находится в руках нескольких семей в Китае. Как ты думаешь наладить с ними деловые отношения?
Она вспомнила о монете Пу И.
– Я справлюсь.
– Лене, – простонал Вернер. – Ты даже не представляешь, как это сложно!
– Зато ты, конечно, представляешь и знаешь, как устроена жизнь! И куда это тебя привело?
В тот же миг Лене пожалела о своих словах. Лицо Вернера вновь омрачилось. Он задумался, затем поднялся.
– Я займусь билетами. Увидимся в понедельник. – Он надел шляпу и покинул террасу.
Мягкая, едва ощутимая мысль, как птица, расправила крылья в сознании Лене: «Я еду в Рангун!»
Всю дорогу до Pleasure garden Лене не могла думать ни о чем другом. Тем же вечером она сказала Сэму и Мэгги, что воскресенье будет ее последним рабочим днем. Те приняли новость молча, однако когда она после тяжелой смены улеглась на соломенный тюфяк, то почувствовала под рваным покрывалом какую-то неровность. В вощеную бумагу была завернута банкнота на один фунт. Теперь сбережения Лене составляли два фунта и три шиллинга.
В «Таймс» она прочитала, что топсельная шхуна под названием «Лорд Сандрингем» отчалит в понедельник днем.
Накануне Лене не сомкнула глаз. После того как рано утром последние посетители покинули «Кингс-холл» и все стихло, она надела платье Маргареты, достала из тайника письмо и мешочек Анны, карту Элизы, конечно же, монету Пу И, потом тихо выскользнула из заведения и направилась в пробуждающийся город.
* * *
На территории бывших болот, известной как Плейстоу-Марш, примерно тридцать лет назад, одновременно с развитием торговли,
