Рангун.
– Какая неожиданность, – холодно ответила Лене, скрестив руки на груди и сверкая глазами от гнева. – Это мне понятно лучше, чем тебе.
– Мы поплывем на Бинтан.
Лене опустила руки.
– Что?
– Мы поплывем на Бинтан, остров недалеко от Сингапура. Так решила Бранденбургская консистория, как только выяснилось, что мы с Софи опоздали на первый корабль. Мне поручено открыть там лечебницу и приступить к работе.
– Сингапур?..
Глаза Вернера блеснули, он схватил Лене за плечи и притянул к себе. Она снова ощутила его тепло, вдохнула его запах, почувствовала себя в безопасности и на мгновение чуть не потеряла сознание от облегчения.
– Не могу в это поверить… – прошептала она.
– Я тоже, – тихо ответил Вернер, качая ее в своих объятиях, словно ребенка. – После нашей встречи я отправился в агентство, чтобы переоформить билеты, – объяснил он. – Там и получил это письмо. В Рангун вместо меня отправился какой-то голландец. Похоже, было немало споров по поводу назначений, но теперь мое новое место – Бинтан. Ах, Софи…
Вернер вздохнул и крепко прижал Лене к себе. Та застыла, ее тело словно окатила ледяная волна. Вернер тоже осознал свою оговорку.
– Прости, привычка. Имя вырвалось…
Он отпустил ее. Смутившись, Лене провела рукой по лицу, а потом, не зная, куда деть руки, принялась разглаживать складки на юбке.
– Ничего страшного, – наконец произнесла она. – На борту тебе придется называть меня Софи, чтобы не вызвать подозрений.
Лицо Вернера помрачнело. Он решительно убрал бумаги в карман и протянул Лене руку.
– Пойдем. Корабль уже стоит в Западно-Индийском доке. Он отплывает на рассвете. У тебя есть багаж?
Лене молча покачала головой, позволила Вернеру проводить ее к повозке и села внутрь. Вернер сел рядом, закрыл дверь и постучал по крыше. Лошади дернулись, повозка тронулась с места. Лене охватило чувство, что начинается нечто великое и важное.
– Спасибо, – тихо сказала она.
Вернер напевал мелодию, в которой Лене смутно узнала мотив «Моя надежда – Иисус». Вдруг он замолчал и, улыбнувшись, ответил:
– Не за что.
К незнакомым берегам
Корабль назывался «Виктория» и представлял собой двухмачтовый бриг с относительно узким корпусом. Стоило Лене ступить на палубу, как она поняла: это решающий момент в ее жизни. Вернер передал бумаги квартирмейстеру – маленькому жилистому человечку с огромными, как у морского котика, усиками. Пока квартирмейстер проверял документы, Лене дотронулась до мачты и провела рукой по шероховатому, пропитанному соленой водой дереву. Закрыла глаза и глубоко вздохнула: она в пути. Теперь уже никто и ничто ее не остановит.
Каюта супругов Бреннике находилась на втором нижнем ярусе. Она была крошечной, немногим больше кровати, которую Лене рассматривала с некоторым сомнением. Маленький иллюминатор открывался только с усилием. Кроме них на борту находились еще двое пассажиров: индийский торговец мистер Амрит и модельщик из Ливерпуля Уильям Хаббард – он путешествовал по миру со своими миниатюрными копиями Парижа и Лондона. Еду им обещали подавать в офицерской кают-компании, правда, в ближайшие два дня это будет невозможно. Если Лене и удивлялась прикрепленным к стене каюты кожаным ремням, то, войдя в Ла-Манш, она поняла: они для того, чтобы держаться.
Отправление Лене наблюдала с палубы по двум причинам. Во-первых, чтобы попрощаться с Лондоном, который оказался к ней благосклонным. Она подумала о своей нетерпеливости и чувстве бессилия, о Зейтье и Ханне, о письме Анны и снова услышала голос Мэгги: «Господь дал, Господь и взял…» Прошло всего три месяца с тех пор, как Лене прибыла в Лондон, – и вот она уже покидает его на корабле. Когда последние огни маяков исчезли, а лоцманское судно повернуло назад, Лене сжала в руке монету Пу И и ощутила пылающее предвкушение грядущих приключений. Потом положила монету обратно в мешочек, намереваясь спрятать его под кровать.
Вторая причина заключалась в Вернере. Ей хотелось спать, но кровать была узкой. Конечно, не такой, как кровать в Хогстерварде, но им предстояло лежать совсем рядом. Мысль об этом вызывала не радость, а скорее тревожную неуверенность в том, что будет дальше. Лене никогда не спала с мужчиной – ни в буквальном, ни в библейском смысле. Вернер был привлекателен, и Лене не раз чувствовала исходящее от него притяжение, перед которым было трудно устоять. Если он захочет большего, если коснется ее, сможет ли она отказать?..
К тому времени, как она вернулась в каюту, Вернер уже спал глубоким сном. Его дыхание было ровным, и время от времени он тихо похрапывал. Лене не раздеваясь нырнула под шерстяное одеяло и повернулась к нему спиной.
У Ла-Манша она осознала всю опасность положения, в котором они оказались. С Атлантики надвигался шторм, и «Викторию» бросало то на один борт, то на другой. Крики и топот говорили о том, что на палубу вызвали даже тех, кто был свободен от вахты. При очередном ударе волны Вернер почти перекатился через Лене и проснулся.
– Что… – пробормотал он, растерянно осматриваясь вокруг. – Что, ради всего святого, происходит?
Следующая волна резко бросила корабль влево. Теперь уже Лене полетела на Вернера, но, к счастью, в последний момент успела схватиться за ремень. Однако они оказались так близко, что почти соприкоснулись. Вернер был одет лишь в тонкие бриджи, а от его обнаженной груди исходило тепло. Никогда прежде она не оказывалась в столь щекотливом положении.
– Извини, – прошептала Лене, испытывая чувство стыда и неловкость.
Неожиданно Вернер прижал ее к себе. Она была столь ошеломлена, что замерла, не зная, как реагировать. Вернер наклонился и нежно убрал растрепанные волосы с ее лица.
– У тебя морская болезнь? – спросил он.
Лене помотала головой. Сердце в груди стучало так громко, что он наверняка слышал.
Вернер с облегчением отпустил ее и сел. В тесной каюте едва хватало места: по обеим сторонам от кровати стояли ящики и мешки, и из-за качки они скользили туда-сюда по полу. Вернер поднялся и начал привязывать их.
– Хорошо, что я заметил. В такой тесноте это опасно.
– Да, – коротко отозвалась Лене.
Кому предназначалась эта мимолетная ласка – ей или Софи? Лицо Вернера ничего не выдавало. Он с решительным видом закрепил ящики, а мешки запихнул под кровать, оставив только один. Смерив его задумчивым взглядом, он спросил:
– У тебя ведь нет другой одежды?
Лене кивнула.
Вернер протянул ей мешок и сказал:
– Тогда выбери что-нибудь отсюда.
– Нет!
Он опустился перед Лене на колени и посмотрел ей в глаза. Теперь в его глазах читались решимость и печаль.
– Либо так, либо никак. Мы оба знали, на что идем.
– Я могу заказать
