после чего начался марш к Гину, расположенному в пределах английской территории Кале. Рядом с Гином находилось открытое место, где должна была состояться встреча. Лагерь англичан представлял собой целый лес шатров, над которым возвышались великолепные королевские павильоны.
Гарри в изумлении смотрел на ворота, ведущие к временному дворцу, возведенному Томом. Построенный из дерева и обтянутый холстиной, он был украшен фронтоном в форме раковины гребешка, королевским гербом, двумя огромными тюдоровскими розами и золотой статуей Купидона. На лужайке перед входом стояла позолоченная колонна со статуей бога вина Бахуса, а рядом с ней был устроен фонтан в древнеримском стиле, из которого день и ночь лились белое вино, мальвазия и кларет, доступные всем посетителям. К чаше фонтана на цепочках были подвешены серебряные кружки.
Гарри спешился и позволил Тому проводить его внутрь. Том с радостным нетерпением показывал королю просторные залы, украшенные золочеными карнизами, великолепными гобеленами, парчовыми занавесками, турецкими коврами и буфетами с золотой посудой. Окна имели ромбовидное остекление, а дымоходы над каминами были сложены из камня. Затем Том отвел короля в изысканную часовню, расписанную в синий и золотой цвета и задрапированную золотой парчой и зеленым бархатом; на алтаре стояли большое золотое распятие, десять подсвечников, позолоченные статуи двенадцати апостолов и множество святых реликвий.
– Это настоящее чудо! – воскликнул Гарри. – У французов нет ничего подобного. Вы славно потрудились, милорд кардинал.
Очень довольный, Том показал ему половину короля, а потом проводил Екатерину на половину королевы, после чего отправился в свои покои умыться.
* * *
Казалось, весь мир собрался здесь – английский лагерь был битком набит людьми. Все надели самые роскошные наряды и самые дорогие украшения. Оглядывая вместе с Томом толпу, Гарри заметил, что такие траты могли привести некоторых его придворных к финансовому краху.
– Всем было велено явиться в лучших нарядах, – напомнил ему Том.
Стоявший рядом с ними Джон Фишер, епископ Рочестерский, неодобрительно проговорил:
– Никогда еще мы не видели в Англии такого изобилия одежды.
Тому хотелось, чтобы Фишер замолчал. Он столько трудов положил на то, чтобы встреча двух королей увенчалась успехом, и блеск роскоши был для этого абсолютно необходим, по крайней мере так считал Гарри.
Однако король хмуро поглядел на епископа. Он не изменил своей любви покрасоваться, как павлин, и привез с собой целый гардероб, один костюм ослепительнее другого. Много месяцев по заказу короля из-за границы в огромном количестве привозили дорогие ткани для него и королевы. Гарри совсем не обрадовался, когда Екатерина пустила свои отрезы на платья в испанском стиле, но не стал ничего говорить в интересах семейной гармонии.
В день Праздника Тела Христова пушки одновременно грянули с бастионов Гина и Ардра, где стояли лагерем французы, и два короля, разодетые в боевые доспехи и сопровождаемые толпой придворных, выехали навстречу друг другу. Гарри был в костюме из золотой и серебряной парчи, усыпанном драгоценностями, в черном берете с перьями и шейном украшении с орденом Подвязки. Окруженный йоменами гвардии, Гарри скакал на гнедом коне, который был увешан звякавшими на ходу золотыми колокольчиками. По бокам от Франциска, одетого в расшитое драгоценными камнями платье из золотой и серебряной парчи, ехали его швейцарские гвардейцы. На краю поля короли остановились, а затем под звуки труб и сакбутов, уже одни, галопом помчались друг к другу, сняли береты и обнялись. Спешившись, они взялись за руки и вошли в павильон Франциска, покрытый золотистым дамастом на подкладе из синего бархата, с вышитыми на нем королевскими лилиями, и охраняемый статуей святого Михаила. Том одобрительно наблюдал за тем, как монархи тепло поприветствовали друг друга и в весьма дружелюбной манере беседовали все послеобеденное время, потягивая пряное вино. Снаружи их свиты по очереди поднимали тосты в честь противной стороны.
Пышные торжества продолжались две недели. Турниры, спортивные состязания и танцы быстро сменяли друг друга. Казалось, все идет хорошо, и Том позволил себе расслабиться.
Его спокойствие нарушили два инцидента. Первый случился после того, как они посмотрели борцовский матч между английскими йоменами гвардии и несколькими французами. Забыв о договоренности, что он не должен вступать ни в какие состязания с Франциском, Гарри вызвал его на поединок. Том заметил, как заблестели глаза у Франциска. Значит, французскому королю так же, как его собрату-монарху, хотелось продемонстрировать свою удаль! Придворные, разинув рты, жадно следили за схваткой. Королева Екатерина и королева Клод с выражением смятения на лице сжали руки одна другой.
Гарри не глядел в сторону Тома, когда разоблачался до рубахи и коротких штанов, прежде чем встать лицом к лицу с Франциском. Несколько секунд они, сцепившись, боролись, но сразу стало ясно, что соперники неравны. Гарри, может, и был силен, но худощавый Франциск превосходил его подвижностью. Том ужаснулся, увидев, как Гарри под дружный вздох зрителей тяжело повалился на спину.
С пылающими щеками он поднялся на ноги и, весь красный, крикнул:
– Еще раз!
– Пожалуй, нет, – отозвался Франциск.
Гарри трясло от обиды. Он готов был броситься на своего соперника, но две королевы быстро вмешались и растащили своих супругов. Гарри, разъяренный тем, что его лишили возможности поквитаться с противником, успокоился, только когда позже в тот же день выиграл состязание лучников.
Второй инцидент поначалу казался совершенно тривиальным, но впоследствии Том вспоминал его очень живо. Он стоял снаружи одного из шатров и разговаривал с Норфолком и его зятем, сэром Томасом Болейном. Они обсуждали брак одной из дочерей Болейна с сыном графа Ормонда, на титул которого претендовал Болейн. К ним присоединилась молодая женщина, стройная, с желтоватой кожей, темноволосая и темноглазая.
Болейн улыбнулся ей:
– Подойдите, Анна. Милорд кардинал, позвольте представить вам мою дочь, ту самую, будущее которой мы только что обсуждали.
Анна сделала реверанс. Она выглядела сердитой и, вероятно, именно поэтому произвела на Тома впечатление.
– Прелестная, очаровательная, – сказал он, хотя на его вкус Анна вовсе не отличалась особой красотой.
– Мы говорили о вас, и вы тут как тут, – сказал Анне Норфолк. – Подойдите и поцелуйте своего деда, дитя.
– Я так понимаю, вы обсуждали мой брак с Джеймсом Батлером, – сказала Анна, сердито глядя на отца.
– У вас есть повод для радости, мистрис Анна, – заметил Том. – Если король выразит согласие, это будет хорошая партия для вас и вашей семьи.
– А король согласится, милорд? – спросила она.
– Я дам ему такой совет. А пока он, можно сказать, расположен дать согласие.
Отец и дед Анны засияли улыбками. Сама же она выглядела недовольной, но ей ли не знать, что у нее нет выбора. Если король того пожелает, она выйдет замуж за сына Ормонда.
* * *
Во время последнего публичного мероприятия
