Ознакомительная версия. Доступно 166 страниц из 1102
Аще ли услышит Бог молитву твою, То помолися и о мне, княгини твоей! Ааа-ох! Вкупе жила с тобою, вкупе и умру с тобою! Юность не отъиде от нас, а старость не постиже нас! Кому приказываеши мене и дети своя? Ааа-ох! Не много нарадовахся с тобою! За веселье плач и слезы приидоша ми, А за утеху и радость сетование и скорбь яви ми ся! Ааа-ох! Почто аз преже тебя не умрех, Да бых не видела смерти твоея и своея погибели! Не слышиши, господине, бедных моих словес! Не смилять ли ти ся горькия мои слезы? Звери земныя на ложа своя идут, И птицы небесныя к гнездам своим летят, Ты же, господине, не красно от дому своего отходиши! Кому же уподоблюся, царя бо остала есмь? Старыя вдовы, тешите мене, Молодыя же поплачьте со мною! Вдовья бо беда горчее всех людей! Ааа-ох! Да не встанешь ты со ложа, ложа смертнова, Да не выстанешь с глубокой со могилушки! Ааа-ох! Уж как нет того на свети да не водитси, Уж как мертвыи с погоста не воротятси! Ааа-ох! На кого же ты оставил малых детушек! На кого меня, горюшу-горе горькую! Ааа-ох! Ты раздайся-ко, мать сыра земля! Расколися ты, колода белодубова, Ты возьми меня, горюшу-горе горькую, Со своим-то положи да милым ладушкой! Ааа-ох! Како ся восплачю или како возглаголю? Господи Боже мой, царь царем, заступник буде ми? Пречистая госпоже Богородице, не остави мене И во время печали скорбныя не забуди мене! Ааа-ох!..
Дверь скрипнула.
Евдокия, горбатясь над гробом, повернула некрасивое, распухшее от слез лицо, намерясь вопросить сурово, кто там дерзает мешать ей оплакивать ладу своего.
На пороге, слегка, чуть заметно улыбаясь, стоял игумен Сергий.– Князь твой в высях горних! – сказал.
И Евдокия молча повалилась ему в ноги.
Глава 20
Дикие горы, вздымавшиеся над проливом, текли, поворачивались, и гребное генуэзское судно, борясь с порывами противного ветра, упорно ползло все вперед и вперед.
– Скоро Фонар! – выкрикнул кто-то с кормы.
Иван стоял окаменев, вытягивая шею, в миг этот позабывши даже о Пименовом кафинском злодеянии. Надвигался, открывался все более и более горбатый мыс, словно чешуею, покрытый крышами в зелени садов, обведенный понизу зубчатою каменною стеною.
– А ето што? – сглотнув слюну, вопросил он, указывая на приземисто и тяжело подымавшийся над кровлями разлатый круглящийся холм, увенчанный золотым крестом.
– София!
Он еще ничего не понял. Измерив глазом, почуял огромность сооружения на горе, показавшегося ему, однако, отселе, с воды, очень низким.
Лодьи сновали семо и овамо меж лесистыми и кое-где застроенными берегами. Показался маяк. Открылась щель в берегах, плотно заставленная судами. Справа вздымались, восходя к остроконечной башне на горе, кровли генуэзской Галаты, высасывавшей размахом своей торговли древний ветшающий град, некогда сравниваемый с великим Римом. На взлете берега, там, на горе, белели какие-то столбы, развалины палат. Иван не ведал, что это жалкие остатки некогда гордого античного акрополя, не ведал о страшных тысячелетиях культуры, оставившей след на этих гористых берегах. Не знал, что тамо вон, вздымаясь над морем, стояли греческие белые и расписные нарядные храмы, привечая плывущих путников, а под ними проходили носатые триремы, ощетиненные веслами, в цветных парусах. Не знал и того, что задолго, за столетия до Христа, уже стоял тут город Византии на горе, и поклонялись в нем крылатой змееногой богине, какой поклонялись и скифы, что страшная, замораживающая взором своим Медуза Горгона, с которой дрался древний греческий богатырь Персей[40], была, возможно, воспоминанием о местных и скифских культах, и сколько же седых веков должно было пройти, чтобы потомки некогда великого народа, чеканившего из золота бляшки с изображением крылатой своей повелительницы, стали поклоняться – сменив веру, позабывши о пращурах своих, – новому женскому божеству, Богородице, матери Иисуса Христа! И все одно: ахейская древность, походы аргонавтов[41] за золотым руном, судьба несчастной Геллы[42] и
Ознакомительная версия. Доступно 166 страниц из 1102
