Или Пруссия? Франция? Голландия? Времена меняются так быстро, что мои картографы едва успевают обновлять границы.
Господин Ма хлопнул в ладони, и в комнату вошли две женщины, которых Лене уже видела. Они переоделись в длинные платья, их головы украшали шляпки, похожие на банты, а на ногах были шелковые туфли с деревянными колодками. Обе смотрели на Лене во все глаза. В присутствии господина Ма от их прежней уверенности не осталось и следа.
– И что же привело вас ко мне, Лене Воскамп из Фрисландии?
Лене прочистила горло, чувствуя, что оно сжалось от волнения.
– Я спасла жизнь вашему сыну. В благодарность он дал мне монету. Господин Шань украл ее у меня, как и десять серебряных талеров, и он убил моего спутника. А я… Я хотела купить чай. Ваш чай.
Она сделала реверанс, хотя не была уверена, соответствует ли это китайским обычаям. Судя по возмущенным вздохам юных дам, с этикетом она все же не угадала.
– Вы хотите торговать… чаем?
Небольшая пауза перед словом «чай» говорила о многом.
– Чаем, – твердо ответила Лене. – Только чаем.
Господин Ма внимательно посмотрел на нее, потом неторопливо провел рукой по своей бороде, явно погруженный в раздумья. Лене молилась, чтобы он думал о возможной выгоде, а не о ее казни. Наконец он что-то сказал двум женщинам, которые тут же начали восторженно перешептываться.
– Моя дочь отведет вас в купальню и найдет подобающую одежду, после чего вы предстанете передо мной и расскажете о том, что произошло. Тогда я приму решение.
Лене сделала еще один, более глубокий реверанс. Вот он – шанс, возможность изменить свою судьбу. Когда она выпрямилась, господин Ма уже исчез. Женщины стояли в углу, перешептываясь, и выразительно смотрели на ее разодранную мужскую одежду.
Лене заставила себя улыбнуться.
– Ну что ж. Где тут у вас можно привести себя в порядок?
* * *
Ее отвели в небольшую купальню в отдельном крыле дома. Сопровождавшие ее молодые женщины явно гордились этим местом. И не напрасно. Горячая вода быстро лилась из медных труб, заполняя ванну. На родине Лене в подобных местах обычно раздеваются до нижнего белья, погружаются в воду и намыливаются. Но, к ее удивлению, китаянки настояли на том, чтобы она полностью разделась. Две молчаливые служанки принесли подносы с солью, маслами и ароматными травами. Сначала они намылили ее, потом ополоснули, и только после этого позволили опуститься в ванну.
Горячая вода обволокла уставшее тело. Мышцы расслабились, и сразу вернулась боль, которую ей до сих пор удавалось худо-бедно игнорировать. Кожа между бедрами стерлась от езды, тело было покрыто синяками, рана на пальце воспалилась.
Младшую из китаянок звали Ли. Глаза миловидного создания с ямочками на щеках горели любопытством, когда она разглядывала одежду Лене. Могла бы разглядывать и дольше, но служанки с легким неодобрением забрали ее. Китаянка постарше была немного выше Ли и гораздо спокойнее. Она осмотрела рану на руке Лене и отдала какие-то распоряжения служанкам.
– Кайвэн, – сказала старшая, когда Лене показала на себя и назвала свое имя.
– Тебя зовут Кайвэн? – переспросила Лене.
Девушка кивнула.
– И это твоя сестра?
Кайвэн бросила на Ли странный холодный взгляд. Ли тем временем добавляла в воду какую-то жидкость, которая пахла как смесь меда и молока. Лене бы с радостью выпила ее, вместо того чтобы нежиться в ней.
– Она вторая наложница моего отца.
– Наложница?
– Любовница. Так говорят в Европе, верно?
Вообще-то Ли выглядела так, словно еще вчера играла в куклы. Похоже, она не понимала английского, но явно чувствовала, что говорят о ней.
– Эм, да… – ответила Лене и обрадовалась возможности сменить тему: – Ой, а что это?
Одна из служанок вернулась с глиняным горшочком. Кайвэн осторожно начала промакивать руку Лене мягким полотенцем.
– В горшочке мазь для твоей раны. Рана неглубокая, через несколько дней ты о ней забудешь.
Лене не хотелось покидать это волшебное место. Служанка вылила на ее волосы масло и начала нежно втирать. Лене откинулась назад и закрыла глаза. Происходящее не успокоило ее неистово бьющееся сердце, не уняло отчаяния, которое все глубже овладевало ею при мысли о грядущем, но… это была передышка. Ей нужно восстановить силы.
– Ты знакома с Пу И? – шепотом спросила Кайвэн.
Лене приоткрыла глаза. Ли стояла в углу купальни, перебирая на полке баночки и корзинки, как будто что-то искала, но никак не могла найти. Или делала вид, что не могла.
– Ты очень хорошо говоришь по-английски, – тихо заметила Лене.
Кайвэн кивнула и взяла глиняный горшочек, который услужливо подала ей одна из служанок.
– У меня были хорошие учителя. Но теперь все они уехали. Китай закрыт для иностранцев.
– Я знаю.
– Пу И… – Кайвэн открыла горшочек, осторожно понюхала содержимое и поморщилась, так как запах был неприятный. – Пу И впал в немилость.
– Почему?
Кайвэн взяла деревянный шпатель и зачерпнула немного густой мази.
– Он осудил то, чем занимается мой отец.
– Торговлю опиумом?
На щеках Кайвэн появился легкий румянец, казалось, ее фарфоровое лицо засветилось изнутри. Волосы девушки были аккуратно зачесаны назад, маленькие розовые губы блестели. Все в ее облике было мягким и округлым, кроме носа: он был четко очерчен и придавал лицу если не жесткость, то решительность. Голос был тихим, почти детским, но то, что она говорила, звучало четко и обдуманно.
– Мой почтенный отец делает то, что считает нужным. Пу И тоже хотел так поступать.
Румянец на ее щеках стал еще ярче. Служанка вылила Лене на голову ковш воды, а потом обернула волосы теплым полотенцем. Кайвэн кивнула, и служанка с глубоким поклоном покинула купальню.
Ли, кажется, нашла, что искала, – в руках у нее был маленький флакон из резного стекла. Было заметно, что она сгорает от желания узнать, о чем же Кайвэн разговаривает со странной гостьей, но Кайвэн отослала ее прочь. Не обошлось без бурных возражений, между девушками завязалась небольшая перепалка. Наконец Ли фыркнула и оставила их одних.
– Что она сказала? – спросила Лене.
Кайвэн тяжело вздохнула.
– Я старше, и она должна подчиняться мне, если отца нет рядом. Но ей это не нравится.
Кайвэн вновь взяла Лене за руку и внимательно ее осмотрела.
– Ты много работала.
– Сейчас уже нет. Но дома я с ранних лет помогала по хозяйству.
Лене на мгновение вспомнила родной дом, вспомнила Ханну и Зейтье, вспомнила родителей – семью, которой больше нет.
– Пу И – твой брат?
– Он сын моего отца, но не наследник.
– Значит, второй или третий?
– Пу И – сын простого крестьянина. Однажды моя мать взяла меня
