между тем из китовьего дыхала снова и снова судорожно выбивались столбы белого пара, и клуб за клубом вырывался дым изо рта у командира вельбота; швырнув острогу, Стабб вытягивал ее, погнутую, за привязанный к ней линь и, выправив немного двумя-тремя торопливыми ударами о край борта, еще и еще метал ее в кита.
— Подгребай, подгребай! — раздался новый приказ, когда ярость изнемогающего кита, казалось, истощилась. — Подгребай ближе! — И вельбот подошел к китовому боку.
И тут, перегнувшись далеко за борт, Стабб медленно воткнул в тушу рыбы свою длинную острую пику и стал осторожными толчками загонять ее глубже и глубже, точно нащупывая в теле кита золотые часы, которые чудовище проглотило и которые теперь он боялся разбить, прежде чем сумеет вытащить. Но золотыми часами, которые он выискивал, была сама сокровенная китовая жизнь. Вот он достиг ее! и, выйдя из оцепенения, чудовище стало с такой силой биться в море собственной крови, подняв вокруг непроницаемую завесу бешено клокочущей пены, что лодка под угрозой гибели, в тот же миг подавшись назад, с трудом выбралась из этих диких сумерек на свет божий.
Потом неистовство кита улеглось, он снова показался перед вельботами, бока его вздымались и опадали, дыхало судорожно расширялось и сжималось, издавая в агонии хриплые короткие вздохи. Вдруг фонтан густой темно-красной, точно черный винный осадок, крови взметнулся в охваченный ужасом воздух, и, падая обратно, кровь заструилась по его неподвижным бокам, стекая в море. Сердце его разорвалось!
— Он мертв, мистер Стабб, — сказал Дэггу.
— Да, обе трубки догорели. — И, вынув изо рта свою трубку, Стабб развеял над волнами остывший пепел и постоял мгновение, в задумчивости разглядывая огромный труп — дело рук своих.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Глава LXII
Метание гарпуна
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Одно слово по поводу эпизода, описанного в предыдущей главе.
По непреложному обычаю промысла, когда вельбот отваливает от судна, командир вельбота, то есть тот, кто убивает кита, сидит в качестве временного рулевого на корме, а гарпунер, чья задача взять кита на линь, работает передним, так называемым гарпунерским, веслом. Чтобы метнуть первый гарпун в китовый бок, нужна рука сильная и твердая; иной раз бывает, что тяжелое это орудие приходится кидать на расстояние в двадцать — тридцать футов. Но какой бы изматывающе долгой ни была погоня, все это время гарпунеру полагается работать веслом, и не просто грести, а подавать остальным пример сверхчеловеческой неутомимости, надрываясь на весле и в то же время издавая громкие, отчаянные возгласы; а что значит без передышки орать во всю глотку, когда все твои мускулы напряжены до предела, — может понять только тот, кто испытал это сам. Я лично не умею одновременно горланить и работать с толком. Но вот, крича и надрываясь, замученный гарпунщик, сидящий спиной к рыбе, слышит команду: «Вставай и влепи ему!» Теперь он должен положить и закрепить свое весло, сидя повернуться, снять с рогатки гарпун и из последних своих сил метать его в кита. Не удивительно, что в целом на всех китобойцах не более пяти гарпунов из пятидесяти достигают цели; не удивительно, что так часто неудачливых гарпунщиков клянут и гонят; не удивительно, что у некоторых из них, случается, прямо в лодке лопаются жилы; не удивительно, что китоловы проводят в плавании иной раз четыре года, не добыв и четырех бочек; не удивительно, что многие судовладельцы считают китобойный промысел убыточным делом, — ведь успех плавания зависит от гарпунщика, а как можно, вымотав из него всю душу, рассчитывать в минуту необходимости на его тело?
Мало того, если метание гарпуна оказывается удачным, наступает еще один критический момент, когда кит пускается в бегство, а командир вельбота и гарпунщик, к вящей опасности для них самих и для всех прочих, также пускаются бегом: один с носа на корму, другой ему навстречу. Они меняются местами, и командир маленького суденышка занимает теперь свое законное место — на носу вельбота.
Ну так вот, что бы там ни говорили, а я утверждаю, что все это глупо и никому не нужно. Командир должен находиться на носу с самого начала и до конца; он должен метать и гарпун, и острогу и ни под каким видом не работать веслом, разве только при самых крайних и очевидных обстоятельствах. Правда, я знаю, это будет приводить иногда к некоторой потере скорости во время погони, но длительный опыт многочисленных китобойцев разных наций убедил меня, что в огромном большинстве случаев неудачи на промысле вызывались отнюдь не проворством кита, а вышеописанным состоянием гарпунщика.
Дабы быть уверенными в попадании, надо, чтобы гарпунщики этого мира, меча свой гарпун, вскакивали на ноги, отрываясь не от тяжких трудов, но от полного безделья.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Глава LXIII
Рогатка
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
От ствола отходят толстые ветви, от толстых ветвей маленькие веточки. Так при плодотворной теме разрастаются главы.
Рогатка, о которой упоминается на предыдущей странице, заслуживает отдельного описания. Она представляет собой стержень с насечками, весьма своеобразного вида, имеющий фута два в длину и вставленный под прямым углом в планшир правого борта у самого носа; в него вкладывается древко гарпуна, в то время как железный конец, оголенный и зазубренный, наискось торчит наружу. Таким образом, оружие всегда у гарпунера под рукой, и он может выхватить его с такой же быстротой, с какой пионер в западных лесах сдергивает со стены ружье. Обычно в рогатку бывают вставлены два гарпуна, соответственно именуемые первый и второй.
Но оба эти гарпуна связаны при помощи двух штертиков с линем, для того чтобы по возможности метать в кита оба, один за другим, так что если потом от рывков животного один выскочит, другой все равно останется в его боку. Тем самым шансы удваиваются. Однако очень часто бывает, что, почуяв в теле первый гарпун, кит в ту же секунду с такой лихорадочной быстротой пускается в бегство, что гарпунщик, как бы молниеносны ни были его движения, не в состоянии запустить в него второй гарпун. Тем не менее, поскольку второй гарпун все равно прикреплен к линю, а линь уже травится, его во что бы то ни стало надо вовремя отшвырнуть куда-нибудь подальше от вельбота, иначе всей команде грозит самая ужасная опасность. Его забрасывают прямо в воду, что обычно можно проделать без особого риска благодаря лишним бухтам передового линя (о которых говорилось в одной из предыдущих
