2 Архив Дворцового ведомства; Сухотин служил в Московской дворцовой конторе. Материалы нужны были для написания «1805 года».
3 Моховая улица в Москве, параллельно Александровскому саду у Кремля.
4 Кн. Дмитрий Дмитриевич Оболенский. С. А. Толстая писала в письме от 5 декабря: «Лучше б маленький Оболенский за Таней ухаживал, та ему скорее парочка, а Лиза такая серьезная, да и старше его. Зови его к нам, если он милый».
5 Александр Михайлович Исленьев (1794—1882) дед С. А. Толстой, прапорщик л.-гв. Литовского полка (1813 г.); подпоручик л.-гв. Московского полка, адъютант генер.-майора М. Ф. Орлова (1817), в 1818 г. — поручик, в 1819 г. при отставке — капитан. Был женат первым браком на кн. Софье Петровне Козловской, рожд. гр. Завадовской (ум. 1830 г.); по жалобе кн. Козловского брак этот был признан незаконным, дети получили фамилию Иславиных. Вторым браком А. М. Исленьев был женат на Софье Александровне (1812—1880-е гг.), рожд. Ждановой. Исленьев имел много знакомых среди будущих декабристов, поэтому в числе других он был 18 января 1826 г. арестован и посажен на гауптвахту, но 25 января освобожден, как непричастный движению декабристов. Через год он был сослан в Холмогоры за то, что обыграл в Москве на 75 тысяч рублей отставного поручика Сергея Полторацкого. В 1828 г. освобожден по ходатайству матери. Толстой был одно время увлечен фигурой Исленьева, ценя его характер и живо интересуясь его судьбой. Послужил прототипом «папа» в «Детстве и отрочестве», где дан его точный портрет в главе «Что за человек был мой отец». См. о нем у Т. А. Кузминской «Моя жизнь дома и в Ясной поляне 1846—1862», М, 1925, стр. 21—23.
6 Константин Александрович Иславин (1827—1903), дядя С. А. Толстой. Толстой в молодости был дружен с К. А. Иславиным, называя его в дневниках «Костенькой». По рекомендации Толстого К. А. Иславин в 1876 г. получил место у Каткова в редакции «Московских ведомостей» и «Русского вестника». В качестве исполняющего должность секретаря Московского скакового общества, К. А. Иславин составил в 1889 г. книгу: «Отчет о скачках 1889 г. в Москве». В последние годы Толстой устроил К. А. Иславина помощником смотрителя Шереметевской больницы, где он и умер. См. о нем: С. Шереметев, «Константин Александрович Иславин». М. 1903, а также в «Моих воспоминаниях» И. Л. Толстого. М. 1914, стр. 44—47.
7 В письме от 5 декабря С. А. Толстая писала: «Сейчас привезли твое письмо, милый мой Лева. Вот счастье то мне было читать твои каракульки, написанные больной рукой. Всеми любовями, а я-то уж не знаю, какими я тебя люблю любовьями, да всегда воздерживаюсь говорить о них, потому что ты когда-то сказал: «зачем говорить: об этом не говорят». (ПСТ, стр. 46.)
8 На письма В. В. и Б. В. Толстых от 26 ноября, цитированных выше. (Хранятся в АТБ.)
На письмо Толстого С. А. Толстая писала в ответ 5 декабря: «О Сереже ты очень встревожился, мне жаль теперь, хотя я и не преувеличивала. За доктором не посылала и не пошлю еще, пока совсем худо не будет. А теперь всё-таки немного лучше и он ползает, играет, ест. Уж я телеграфировала бы, конечно, неужели оставляла бы тебя в неизвестности. Не спеши, друг мой милый, еще увидимся, а руку главное береги; потом раскаиваться будешь. Что это тебе не пишется? Как это жаль. А всё это гадкий хлороформ. И тот раз нервы расстроились, вспомни, и ты тоже разочаровывался в себе, и был иногда мрачен, и сомневался в себе. Не поддавайся нервам, милый мой Левочка, они тебя надувают. А талант твой не тебе ценить, не пропал же он вдруг теперь; а это хлороформ все дело испортил. Погоди немножко, всё это придет. А не пишется, — будем смотреть на свинок, овец, коров и Брамапутров, которых ты привезешь; будем на порошу ходить и наслаждаться природой; будем читать вслух и возиться с детьми. Теперь опять всё покажется ново. Ты повеселился в Москве. Я не унывала до сих пор: напротив, я сама себе удивляюсь, что была так бодра. ..... Письма твои перечитывала двадцать раз, спасибо, что пишешь всякий день». (ПСТ, стр. 46—47.)
1864 г. Декабря 4. Москва.
Милый друг мой Соня, Левочка хотел писать тебе вчера вечером, да мы поехали в театр, сегодня вечером он тебе напишет. Вчера он получил твое письмо,1 и на счет эдоровья Сережи немного успокоился, как-то он теперь? мы с таким интересом ждем всякое после обеда твоего письма. Вчера приезжали к Левочке оба доктора, развязали ему руку, и сказали, что она не совсем на месте, но всё-таки гораздо лучше, чем было, ему вчера ей махали и развязывали, и немножко больно от этого. Вчера утром он ходил в Грановитую Палату2 с Петей и во дворец, потом всё читал, а вечером мы вчетвером: дедушка, мы две и Левочка поехали в Малый театр, он видел Шутники3 во второй раз, и ему очень понравилось. Всё хочется ехать домой, да ему доктора запрещают. Твое это письмо, Соня, было гораздо веселее того, и его много утешило, хоть бы почаще получать от тебя благополучные письма.
Вчера в театре, почти возле нас в креслах (мы сидели в бенуаре) сидел Юргенс4 и Анеточка,5 и Левочке они очень нравятся, говорит: «вот милые люди», они приходили к нам в ложу, потом Левочка пошел к ней, сидел и говорил про хозяйство, про детей, про тебя; она, кажется, беременна, и Левочка хочет со мной ехать к ней. Дома у нас всё так же скучно для Левочки, и желаю, чтобы он как можно скорее уехал в Ясную, а мне будет вдвое скучнее без него, и пристройка опустеет, и некому будет всё на ночь на столике готовить, как скучно будет. Вот пришел сейчас Левочка и написал тебе. Прощай, милая, до вечера, у меня болят зубы, и я не в ударе писать. Целую всех. Приписка Л. Н. мне под диктовку.
Соня милая моя, совсѣмъ я безъ тебя растроился, ни спокойствія, ни рѣшительности, ни дѣятельности никакихъ, а всё оттого, что безъ тебя я теряю «équilibre»,6 всё равно, какъ всё время на одной ногѣ стоишь.
Печатается по подлиннику, хранящемуся в ГТМ (архив Т. А. Кузминской). Публикуется впервые. Датируется на основании слов письма: «Вчера ..... и Левочка поехали в Малый театр, он видел «Шутники» во второй раз». «Шутники» шли 3 декабря. Публикуемый текст является письмом Т. А. Берс к С. А. Толстой с припиской нескольких фраз от лица Толстого под диктовку рукой Т. А. Берс. Печатаем письмо с начала, кончая припиской Толстого до слов Т. А. Берс: «Я пишу от себя».
1 Вероятно, от 30 ноября.
2 Грановитая палата — находится в Московском Кремле. Построена при Иоанне III. Несколько раз горела. В 1880 г. реставрирована, служила помещением для царского трона и подношений от иностранных государей.
3 Комедия Островского. Спектакль 3 декабря 1864 г. в Малом театре состоял из следующих пьес: 1) «Маленькое облачко или что поссорило, то и помирило» Скриба, 2) «Шутники», 3) «Жена за столом, а муж под полом», с французского. «Шутники» шли в общем в том же составе исполнителей, что и при первом посещении Толстого. (См. прим. к письму 22.)
4 Эдуард Иванович Юргенс, гоф-медик (1832—1885), муж А. К. Зенгер.
5 Анна Карловна Юргенс (р. в 1843 г.), дочь содержателя аптеки в Москве. «Подруга С. А.» (н. п. С. А.).
6 [равновесие,]
1864 г. Декабря 4. Москва.
Милая моя Соня, сейчасъ былъ я у Аксакова,1 который, помнишь, стоилъ тебѣ столькихъ слезъ и мнѣ такого раскаянія.2 Какъ я помню это чувство, когда я подъѣзжалъ къ дому, и ты выскочила мнѣ навстрѣчу. То мнѣ только и радостно здѣсь, что напоминаетъ тебя. И сейчасъ опять же Аксаковъ такъ живо напомнилъ мнѣ то прекрасное время, когда ты въ Покровскомъ сидѣла съ Ниломъ Поповымъ3 на приступочкѣ, и я, притворяясь, что мнѣ ничего, изо всѣхъ силъ ревновалъ тебя, и любилъ, только совсѣмъ иначе, чѣмъ теперь. Я вчера въ театрѣ толковалъ это вашей милой Анеточкѣ,4 когда она выходила изъ нашей ложи, я ей сказалъ: какъ видно, что вамъ хорошо, — и она въ корридорѣ, несмотря на капельдинеровъ, на постороннихъ, съ азартомъ обернулась ко мнѣ и сказала: какъ славно! Премилое существо; я ей внушалъ, чтобъ она не боялась, что ея счастье пройдетъ, и что они будутъ меньше любить другъ друга; что все больше и больше любишь, только иначе; этимъ-то и премудро устроено; а любить все одинакимъ образомъ, надоѣло бы.
Такъ Аксаковъ напомнилъ мнѣ, пріѣхалъ за свѣдѣніями объ Австріи,5 сказалъ мнѣ, что лучше всего обратиться къ Нилу Попову, который только оттуда пріѣхалъ. Я непремѣнно постараюсь увидать его.
Два дня сряду получаю письма отъ тебя6 и потому спокоенъ и веселъ. Какая ты умница, что ходишь гулять, и съ милымъ Зефиротомъ Лизой,7 вѣдь какъ, кажется, теперь я былъ бы счастливъ съ тобою; a пріѣдешь, пожалуй будемъ ссориться изъ-за какого-нибудь горошку. Но теперь вѣрно не будемъ.
Объ рукѣ долженъ тебѣ сообщить не радостныя извѣстія. Поповъ и Гакъ вчера нарочно съѣхались вмѣстѣ, сняли перевязку, и хотя и увѣряютъ, что кость подвинулась немного, кажется, что отъ операціи собственно пользы очень мало. Они предлагали еще разъ попробовать, опять повторяя, что изъ 100 шансовъ есть одинъ. И я, было, находился въ нерѣшительности, но вздумалъ посовѣтоваться съ Иноземцовымъ и Нечаевымъ,8 сыномъ знаменитого костоправа, про котораго мнѣ говорили. Нынче утромъ былъ у Иноземцева. Онъ сначала мнѣ сказалъ, что вывиха нѣтъ никакого, а что у меня внутренняя болѣзнь, которую онъ открылъ, посмотрѣвъ въ увеличительное стекло на мой языкъ; потомъ сказалъ, чтобъ я носилъ хирургическую повязку, а потомъ сказалъ, чтобъ еще разъ попробовать править. Онъ совсѣмъ сумашедшій. Вернувшись домой, засталъ Вендриха; этотъ сказалъ, чтобъ отнюдь не носить повязки. Вотъ и разсуждай. Въ 2 часа пріѣхалъ Нечаевъ и сказалъ, что править рѣшительно невозможно, a посовѣтовалъ распариванье въ банѣ, мази и легкая повязка подъ мышку, увѣряя, что этимъ способомъ можетъ почти исправиться; вообще обѣщалъ, что буду почти владѣть рукой; такъ какъ его средства всѣ безвредныя, то я на нихъ остановился и сейчасъ иду въ ванну. Я самъ надѣюсь, что буду еще въ силахъ тебя носить на правой рукѣ и дать тукманку правой рукой тому, кто тебя обидитъ.
