Дом на вересковой пустоши - Элизабет Гаскелл

ключами от дома в кармане медленно шли по деревне, желая, чтобы те, кто знавал нас в былые годы, увидали бы, как мы отправляемся пить чай с семьей в поместье (заметьте: не у экономки, а именно с семьей). Однако с тех пор, как в Мортоне появились ткацкие фабрики, все стали слишком занятыми и не обращали на нас внимания, и мы были вынуждены довольствоваться напоминанием друг другу о том, как в молодости и поверить не могли, что сможем дожить до этого дня. После чая мисс Мортон просила нас рассказать о настоящей старой семье, с которой они не были знакомы. Не сомневайтесь: мы с Этелиндой говорили об их пышности, важности и величественных манерах, но всегда помалкивали о том, что для нас было подобно воспоминанию о печальном, ужасном сне, – поэтому они представляли себе сквайра в карете, запряженной четверкой, в должности шерифа графства, и мадам, возлежащую в утренней комнате в бархатном халате из генуэзской шерсти с рисунком «павлиний глаз» (сквайр привез этот бархат из Италии, когда был в большом турне), и мисс Филлис, танцующую с принцем на балу в доме знатного лорда. Дамы никогда не уставали слушать рассказы о великолепии, царившем здесь, пока они с матерью голодали в гордой нищете в Нортумберленде. А что до мисс Корделии, то она сидела на табурете у ног тети Аннабеллы, держала ее за руку и тихонько слушала нас с открытым ртом.

Однажды девочка пришла к нам в слезах. Старая песня: тетя Дороти так жестока с тетей Аннабеллой! Девочка сказала, что убежит в Индию и все расскажет дяде-генералу. Она была в таком припадке гнева, горя и отчаяния, что меня вдруг осенило. Я решила, что смогу преподать ей урок о глубокой скорби, которая всех нас ждет в некий момент, и о том, как ее следует переносить, так что я рассказала малышке о любви и терпении мисс Филлис к своему расточительному красивому племяннику. Начав с малого, я в конце концов поведала ей все, и большие глаза девочки медленно наполнялись слезами, они переливались через край и катились по щекам, пока я говорила. Мне не требовалось брать с нее обещание никому не рассказывать об услышанном. Она сказала: «Я не смогу! Даже тете Аннабелле». И до сих пор она никогда не произносила забытого имени, даже при мне, но постаралась стать более терпимой и безропотно услужливой в том странном доме, в который забросила ее судьба.

Мало-помалу, вдобавок к своей чопорности, мисс Мортон побледнела, поседела и состарилась. Миссис Тернер шепнула нам, что, какой бы суровый и бесстрастный вид на себя ни напускала, на самом деле она смертельно больна и тайно ездила к именитому доктору в Драмбл, а тот велел ей привести в порядок дела. Даже ее сестры оставались в неведении, однако миссис Тернер это не давало покоя и она рассказала нам. Еще долгое время мисс Мортон продолжала прививать мисс Корделии дисциплину во время своей недели и ходила по деревне четким солдатским шагом, порицая жителей за слишком большие семьи, за то, что они жгут так много угля и едят так много масла. Однажды утром мисс Софрония послала миссис Тернер за сестрами, а потом достала старый медальон, сделанный из волос четырех мисс Мортон, когда они все были детьми, продела в ушко коричневую ленточку и повязала вокруг шеи Корделии. После чего поцеловала ее, сказала, чтобы она была хорошей девочкой и излечилась от сутулости, что должна бояться Бога и чтить короля, и что сегодня может пойти погулять. Пока девочка смотрела на тетю, удивленная необычной нежностью ее голоса, лицо женщины исказила ужасная судорога, и Корделия в испуге побежала за миссис Тернер. Но когда та пришла вместе с остальными, мисс Мортон снова была сама собой. Она попрощалась с сестрами наедине у себя в комнате, поэтому неизвестно, что им сказала или как сообщила тем, кто считал ее здоровой, что ощутила признаки близкой смерти, предсказанной доктором. В одном сестры были единодушны: и больше мисс Дороти не соглашалась почти ни с чем, – что умирающая завещала свою гостиную, на две ступеньки выше остальных, мисс Аннабелле как следующей по старшинству. Со слезами вышли они от сестры и направились в комнату мисс Аннабеллы, где сидели рука об руку (думаю, впервые с самого детства), прислушиваясь к звону маленького колокольчика, который оставили рядом с ней на тот случай, если в муках ей понадобится помощь миссис Тернер. Но колокольчик так и не зазвонил. Полдень сменился сумерками. Мисс Корделия тихонько вернулась из сада, где уже расползались длинные черно-зеленые тени, а ночной ветер жутко выл среди деревьев, и подсела к кухонному очагу. Наконец миссис Тернер постучала в дверь мисс Мортон, вошла, не услышав ответа, и обнаружила ее в кресле, холодной и мертвой.

Мы, вероятно, рассказывали им о похоронах старого сквайра – я имею в виду еще отца мисс Филлис. Его провожала целая вереница арендаторов длиной в полмили. Мисс Дороти послала за мной, чтобы я сообщила ей, кто из арендаторов ее брата мог бы сопровождать гроб мисс Мортон. Однако, учитывая, что люди работали на фабриках, а семья давно лишилась своих земель, мы смогли собрать лишь двадцать человек, мужчин и женщин, причем пара-тройка оказались настолько подлыми, что попросили выплатить им компенсацию за потерянное время.

Бедняжка мисс Аннабелла не хотела переезжать в спальню на две ступеньки выше, но и у себя оставаться не смела: мисс Дороти была очень зла из-за того, что не она ее унаследовала, постоянно твердила мисс Аннабелле: мол, та должна туда перебраться – таково предсмертное желание мисс Софронии, и пусть не удивляется, что мисс Софрония начнет преследовать мисс Аннабеллу, если та не покинет свою теплую комнату, полную сладких ароматов, ради мрачных северо-восточных покоев. Мы высказали миссис Тернер свои опасения, что мисс Дороти будет помыкать мисс Аннабеллой самым прискорбным образом, а она лишь покачала головой, что для такой болтливой женщины значило очень многое. Как раз когда мисс Корделия начала впадать в уныние, домой вернулся генерал, и никто не знал о его приезде. «Внезапно» – вот правильное слово. Он отправил мисс Корделию в школу, однако прежде она успела нам сообщить, что горячо любит своего дядю, несмотря на его резкие манеры. Он свозил сестер на курорт в Челтнем – и поразительно, как они помолодели после возвращения! Он вечно был то здесь, то там – везде, к тому же вел себя с нами очень любезно, оставляя у нас