раздался голос Лешего, пока мы размечали периметр будущего блиндажа. – Снова строить делюкс-здание с видом на дубраву.
– И с бесплатными комарами в подарок, – мрачно пошутил кто-то сзади.
– Молчи, а то лишишься премии – дополнительной порции гречки, – парировал Леший. – Ты посмотри, какая земля-то! Рай для сапёра и строителя. Копается, как масло. После тех суглинков под Кременной – просто песня!
Как инженер-строитель, я не мог с ним не согласиться. Я уже мысленно прикидывал, как лучше укрепить стенки блиндажа, как сделать перекрытия. Это знакомая мне работа была островком нормальности в море хаоса.
Нас действительно встречали по-домашнему. На второй день командование организовало «банные дни». Подразделения по очереди грузились на КАМАЗы и «Буханку» и отправлялись в ближайший населённый пункт в общественную баню советского образца.
Запах хлорки и древесного дыма, кафельная плитка и ржавые краны – всё это были запахи потерянного рая мирной жизни. Мы с Лешим зашли внутрь, и на нас нахлынула волна ностальгии. Молча разделись, молча зашли в парилку. Горячий, обжигающий пар обволакивал тела, смывая не только грязь и пот, но и слои накопившейся усталости, напряжения, страха.
– О-о-ох… – выдохнул Леший, растягиваясь на полке. – Кажется, я снова становлюсь человеком. А то уже начал подумывать, что мы все превратились в землекопов-обормотов. Чувствуешь, Тихий? Это же мир! Настоящий гражданский мир. Здесь люди ссорятся из-за квартплаты, а не из-за последней пачки сухарей.
– Согласен, – проворчал я, чувствуя, как мышцы понемногу отпускает. – Здесь даже мысль о том, что там, за лесом, враг, кажется какой-то абстрактной, нереальной.
Мы парились, поддавали пару, хлестались вениками, которые любезно предоставил местный банщик, и оставались до тех пор, пока в бойлере не закончилась вода. Опять же молча мы просто сидели на лавке, наслаждаясь ставшими уже непривычными для нас чистотой и тишиной, нарушаемой лишь редким потрескиванием дров в печи.
Именно тогда стали подходить местные. Сначала робко, с опаской, потом смелее. Мужчины от мала до велика. Они приносили с собой пиво, солёную рыбу, а вместе с этим ту самую необъяснимую потребность пообщаться с теми, кто сейчас на передовой.
– Братцы, – обращались мы к ним, и это слово, привычное для нас, вызывало у них удивление.
– Вы откуда, ребята? – спросил один из них, мужчина лет пятидесяти, с умными, внимательными глазами.
– Да из-за «ленты», – ответил Леший.
– Спасибо вам! – заговорили мужики.
Разговор пошёл сам собой. Они рассказывали о своей жизни, о том, как всё изменилось, как они теперь сами организуют охрану по ночам. Мы же рассказывали им обрывки своих историй, но без кровавых подробностей. Это был странный, но искренний диалог двух миров, которые неожиданно соприкоснулись между собой.
Среди гражданских оказался местный депутат и бизнесмен Игорь. Это был тот самый мужчина, что задал первый вопрос. Увидев нас, он не разменивался на досужие разговоры, оценивающе оглядев наши обильно обросшие лица, спросил чётко и по делу:
– Ребята, чем помочь? Что нужно для обустройства?
Немного опешив, мы выдали ему стандартный набор: доска, брус, фанера, гвозди, саморезы… Игорь достал телефон, отошёл в сторону. Послышалась быстрая, деловая речь. Через пятнадцать минут он вернулся.
– Завтра с утра подгоняйте три КАМАЗа, адрес позже скажу, берите, что дадут. Если чего-то не хватит – звоните. Он протянул мне визитку. Вы здесь надолго. Должны быть в человеческих условиях. Не как в окопах Первой мировой.
На следующее утро мы, не веря своим глазам, разгружали обещанное из своих КАМАЗов. Гора стройматериалов росла на глазах. Энтузиазм взлетел до небес. Мы начали строить уже не отдельными отделениями, а всем взводом.
Задумали три капитальных блиндажа на десять человек каждый. Набросав простейшие чертежи, я распределил задачи, и ребята, воодушевлённые перспективой жить по-человечески, заработали не покладая рук.
– Ты, Тихий, прям прораб наш полевой, – усмехался Леший, сгоняя пот со лба. – Смотри, чтоб из сметы не вышли.
Но даже в этой идиллии не обошлось без потерь. Не боевых, а бытовых, но что порой ранит не меньше. Во время разгрузки одного из КАМАЗов Лис, вечно куда-то спешивший и стремившийся всегда быть первым, поскользнулся на мокром от росы кузове и с громким хрустом упал на землю. Его лицо побелело от боли.
– Нога… – сквозь стиснутые зубы просипел он. – Блин, ребята, кажется, сломал.
Санитары быстро наложили шину. Через пару часов его, вместе с другими ранеными и больными, отправили в госпиталь. Мы молча смотрели вслед уезжавшей машине. Ещё одного своего…
Потом забрали Беса и Кипиша – их перевели во вновь созданный артиллерийский дивизион. Старая, сбитая в «Барвихе» команда таяла на глазах.
– Ничего, – хмуро сказал Леший, глядя на пыльную дорогу. – Артиллерия – бог войны. Бес там своё непоседливое нутро в дело вложит. А Кипиш, с его-то спокойствием, идеальный наводчик.
Но война не терпит пустоты. К нам прибыло пополнение – такие же мобилизованные, ещё пахнущие гражданкой, с испуганными, но старающимися этого не показать, глазами. Я неожиданно для себя стал в их глазах ветераном. Ко мне прислушивались, моё мнение имело вес.
Мажор, наш командир взвода, это заметил. Однажды вечером он вызвал меня к себе в блиндаж, служивший ему кабинетом.
– Тихий, присаживайся, – указал он на ящик из-под боеприпасов. Сам он сидел на складном стуле, изучая карту на планшете. – Слушай ситуацию. Офицеров не хватает, чертовски не хватает. Командование разрешило выдвигать на должности командиров способных ребят из рядовых. Я хочу подать на тебя рапорт.
Я остолбенел. Я, инженер-строитель, который научился выживать. Командовать? Отвечать не только за себя, но и за других?
– Мажор, я… я не знаю, – честно выдохнул я. – Я не кадровый. Я не уверен. Я привык сам за себя отвечать.
– А кто уверен? – усмехнулся он. – Я вот из училища вышел, думал, буду по уставам войну вести. Ан нет. Тут важно не звание, а голова на плечах и уважение ребят. Они за тобой пойдут. А с бумажной волокитой разбираться я тебя научу. Она, брат, хуже любого врага. Решайся.
Я смотрел на него. Он был серьёзен. Я вспомнил, как мы вместе двигались слаженно в разведке, как он принимал решения. Я не хотел этой ответственности. Но отступать было некуда.
– Ладно, – кивнул я. – Давай попробуем.
– Вот и славно, – Мажор протянул мне толстую папку с бумагами. – Для начала ознакомься. Это твои новые «лучшие друзья». Журналы учёта боевой подготовки.
Так я стал заместителем командира второго взвода.
Первые пять дней нам дали на обустройство, и мы использовали их на все сто. Наша роща превратилась в образцовый лагерь. Силами всего взвода мы не просто выкопали блиндажи, а построили настоящие подземные квартиры с нарами, столами, печками-буржуйками. Но главной нашей гордостью стал санузел. Усилиями Механа, который оказался гением импровизации, мы установили настоящий унитаз, соединённый с выгребной
