что раненых сейчас в госпитале было немного и все в основном легкораненые и выздоравливающие (остальных раненых отправили в тыл на излечение), работы у медперсонала тем не менее хватало. Бойцы, постоянно находившиеся то в окопах, то в холодных, неотапливаемых помещениях, постоянно простужались и болели. Кроме того, многие танкисты и красноармейцы мучились животами. У некоторых бойцов от сырости и антисанитарии начинали гноиться раны, которые в другое время можно было бы посчитать незначительными и не заслуживающими особого внимания.
— А, капитан Шубин… — Доктор чуть склонил голову набок и по-доброму улыбнулся Глебу, рассматривая его сквозь стекла круглых очков. — Я смотрю, у вас радуга уже по всему лицу разлилась. Это хороший признак — значит, скоро заживет. Хотите, я вам мазь чудодейственную приготовлю? Еще быстрее все пройдет. Приходите через часок, и я вам ее выдам уже готовой.
— Нет, доктор, спасибо, не надо. И так все заживет. Не в первый раз, — отказался Глеб. — У вас и без моего лица работы хватает.
— Хватает, капитан, хватает, — согласился Кораблев. — А вы, я так понимаю, зашли узнать насчет тела. Так?
— Да, хотелось бы узнать, — подтвердил Глеб. — Вы ведь уже сделали вскрытие?
— Сделал, — нахмурился и стал серьезным Адриян Силантьевич. — Отчет пока не писал, не до бумажек мне пока. Вечером нацарапаю. А вам что, срочно надо?
— Мне лично — нет. Но капитан Розанов начнет с меня требовать, чтобы я предоставил ему именно письменный отчет. Вы ведь сами знаете, особый отдел…
— Знаю, можете не продолжать, — махнул рукой Кораблев. — Хорошо. Сейчас напишу. Не подробно, но самое главное. А то ведь с Розанова станется и самому ко мне прийти. Будет стоять над душой, пока свою бумажку не получит. А у меня и так времени в обрез. Так что лучше уж я сейчас быстренько и кратенько вам нацарапаю.
Кораблев сел за стол и начал писать быстрым размашистым почерком. Исписав один лист, взял второй, потом третий…
«Ничего себе — кратенько, — подумал Шубин, наблюдая за доктором. — Три листа как минимум уже исписал. А сколько будет листов, если не кратенько?»
В итоге получилось четыре листа.
— Вот, передайте капитану Розанову, — протянул доктор листочки Шубину. — С бумагой, скажете, у нас дефицит, поэтому пусть на более пространное заключение не рассчитывает. Скажете, что Кораблев, мол, сделал все, что мог. В принципе, все нужное для расследования тут описано.
— Спасибо, Адриян Силантьевич, — поблагодарил Шубин. — А если коротко, то когда наступило время смерти и от чего?
— Если коротко, — устало вздохнул Кораблев, — то смерть наступила между семью и девятью часами вечера от удушения тонкой веревкой или шнуром. Это все, что я могу сказать на данный момент. Я не судебный эксперт, и у меня в госпитале нет специального оборудования для более точного анализа орудия убийства, — заявил доктор. — Могу только сказать, что время убийства я устанавливал исключительно по состоянию самого тела и по количеству переваренной в желудке пищи. Все, капитан, прошу прощения, но я не могу больше с вами разговаривать. Меня ждут больные.
Не прощаясь, Кораблев широким шагом вышел за дверь кабинета, оставив Глеба обдумывать выданную ему информацию.
Астафьев уже ждал Шубина на крыльце дома, в котором располагался штаб бригады.
— Ты у Розанова еще не был? — подходя, спросил у него Глеб.
— Нет. Решил тебя дождаться, — ответил лейтенант. — Да и сообщить-то мне ему, собственно, нечего. Майор Бабенко при мне созванивался с соседними разведчастями, и те сообщили, что пока ничего подозрительного на их территории не наблюдается. Они, мол, будут и дальше осматривать местность, но скорее для того, чтобы только подтвердить отсутствие какой-либо диверсионной группы на их участках. Розанова, как мне кажется, вообще мало интересует именно эта информация.
— Да, я тоже думаю, что ему весь этот сыр-бор с диверсантами нужен был, чтобы отвлечь внимание майора Першина от другой версии, — согласился с товарищем Шубин.
— Ты думаешь? — удивленно посмотрел на командира лейтенант.
— Думаю, — кивнул Глеб. — Но пока что я тебе свои мысли вслух высказывать не буду. Пока, — добавил он и постучал в дверь комнаты, где располагался кабинет Розанова.
— Войдите! — отозвался на стук незнакомый голос.
Шубин и Астафьев вошли. Астафьев вошел в кабинет первым, Глеб, чуть замешкавшись, шагнул следом. Самого Розанова в кабинете не было, за его столом сидел незнакомый Глебу младший лейтенант и что-то быстро печатал на машинке.
— Привет, Олег, — поздоровался с ним Астафьев. — А где сам?
— Привет, Ренат, — улыбнулся и встал навстречу разведчикам младший лейтенант. — Давно тебя не видно было, — протянул он руку Астафьеву, но тут же, увидав за его спиной Шубина, вытянулся: — Капитан Розанов вышел двадцать минут назад по срочному делу. Но скоро должен вернуться, — не очень уверенно доложил он.
— Хм, а куда он вышел? Из здания он не выходил, это точно, — заметил Астафьев. — Я минут двадцать примерно на крыльце стоял, тебя ждал, — повернулся он к Шубину. — Никто не выходил, иначе бы я заметил.
— Значит, где-то в штабе должен находиться, — предположил младший лейтенант. — Да вы проходите, садитесь, — пригласил он, указывая на несколько потертых стульев, стоявших у стены. — Капитан говорил, что к нему должны подойти, и велел, чтобы его подождали. Сказал, что отлучится ненадолго.
Ждать Розанова пришлось минут двадцать. В кабинет он не вошел, а буквально-таки влетел и сразу же кинулся к младшему лейтенанту, не обращая внимания на Шубина и Астафьева, которые при его появлении встали со своих мест.
— Жуланов, ты все напечатал, что я просил? — подбежал он к столу своего помощника.
— Так точно, товарищ капитан, — протянул тот ему кипу каких-то листов. — К вам пришли, — кивнул Жуланов в сторону разведчиков.
— А, Шубин и Астафьев, — озадаченно посмотрел на них Розанов, широким шагом прошагал к своему столу и сел за него. Положив листочки перед собой, он стал их бегло осматривать, но потом, видя, что Шубин и Астафьев все еще стоят на месте и не торопятся к нему подойти, посмотрел на них и раздраженно сказал, глядя в основном на Глеба: — Что вы мне можете сказать?
— Я принес заключение от Кораблева, — ответил Шубин.
— А я записку от майора Бабенко, — в тон Глебу ответил и Астафьев.
— Давайте их сюда, — не вставая с места, протянул руку особист.
Шубин забрал записку у Астафьева и, подойдя к столу, передал ее и отчет о вскрытии Розанову.
— Вы уже разговаривали с товарищами Савина? — спросил Шубин у капитана.
— Не только разговаривал, но и нашел среди них убийцу, — заявил Розанов.
Глеб видел, как распирает особиста от осознания того, что он так быстро провел следствие и обнаружил виновного.
