лоб. — Какая же я красивая. Вы не видели меня до войны…
— Так что насчет того, чтобы встретиться и поговорить? — нетерпеливо перебил женщину Глеб. — Хотелось бы прямо сейчас.
Пани Кароль снова насторожилась. Она, как понял Глеб из разговора, совсем даже не была глупой женщиной. Неплохо играла и была жадной и развратной — это да. Но никак не глупой.
— Отчего же такая спешка? — поинтересовалась она и, кивнув на Астафьева, спросила: — Ваш друг тоже с вами?
— Да, — кивнул Шубин.
Польки задумалась, потом снова спросила:
— Вам ведь только поговорить?
— Только поговорить, — уже серьезно и без улыбки ответил Глеб и добавил: — О Прохоре Савине и Валерии Тиуне. Вы ведь знаете Валерия?
Кароль поморщилась. Теперь, когда она поняла, что не она сама интересует Шубина, а ее отношения с названными им военными, ей нечего было скрывать свое истинное лицо, и она заявила:
— Да, знаю. И не только этих двоих. Ко мне вообще много кто ходит. В основном офицеры, — нахально улыбнулась она. — Надо же бедной вдове как-то жить в этом бардаке, — обвела она рукой вокруг себя. — Хотите поговорить — платите. Или приходите после того, как торговля закончится. Ради какого-то там разговора я не собираюсь оставлять прилавок и терять барыш.
— Придется, — вздохнул Глеб. — Иначе я арестую вас, пани Кароль, как пособницу гитлеровских оккупантов.
— Как… Как вы смеете! — задохнулась от возмущения торговка. — Вы не имеете права…
— Имею, — заверил Шубин, хотя и знал, что блефует. Ему надо было просто напугать польку и вынудить ее рассказать ему всю правду. — Отведу вас куда следует, и придется вам отвечать на очень неудобные для вас, пани Кароль, вопросы. Откуда, например, у вас это кружевное белье, которым вы торгуете? Не с убитых ли немцами еврейских женщин? Какие у вас были отношения с немецкими офицерами во время оккупации вашего города? Думаю, найдутся и другие интересные вопросы…
Шубин перечислял и перечислял вопросы, которые могут быть заданы польской женщине во время допроса, и та все больше и больше бледнела и, уже не скрывая своих чувств, с ненавистью смотрела на Шубина.
— Хорошо, — резко и зло, словно выплюнув ему в лицо слова, прервала она Глеба. — Я только соберу вещи…
Скидав товар в сумку, Кароль подхватила ее и стала пробираться сквозь толпу к выходу с площади. Глеб и Астафьев едва поспевали за ней и дивились, как легко эта женщина тащила свою, казалось бы, неподъемную для такого нежного существа поклажу. Жила пани и вправду совсем рядом с рынком — в двухэтажном доме в просторной двухкомнатной квартире.
— Просто удивительно, что к вам, пани Кароль, никого не поселили, — заметил Шубин, входя в чистую, уютную и теплую комнату.
— Хотите поселиться? — усмехнулась полька.
— Нет, не хочу, — честно ответил Шубин и добавил: — Знаете, я не хотел бы иметь такую квартирную хозяйку.
— Поэтому решили меня арестовать, — зло процедила сквозь зубы Кароль.
— Пани, вас никто пока что не арестовывает. Мне просто надо с вами поговорить, — спокойно ответил Шубин.
Оставив сумку у дверей, полька села в кресло у окна и в ожидании вопросов воззрилась на разведчиков, не предложив им при этом сесть.
Глеб с Ренатом, собственно, и не нуждались в приглашении. Шубин сел в кресло напротив хозяйки, а Астафьев сел на стул, поставив его возле выхода из комнаты.
— Не бойтесь, не убегу, — насмешливо сообщила полька, обращаясь к Ренату, хотя и знала, что он не понимает по-польски.
Но Астафьев никак не отреагировал на ее слова, и она обратилась к Шубину, который не очень-то торопился ее допрашивать, а просто сидел и наблюдал за ней.
— Так что же? Вы будете меня допрашивать?
— Нет, не буду, — неожиданно для Кароль улыбнулся Шубин. — Я ведь сказал, что хочу просто поговорить с вами о ваших знакомых. А вы устроили истерику. Чтобы привести вас в чувство, я и пригрозил вам, что отведу в КГБ.
— Вы не собирались этого делать? — спросила Кароль, глядя на Шубина с подозрением.
Глеб покачал головой.
— Нет, пани, не собирался.
— Так какого черта! — вскочила она, но, увидев серьезное и решительное выражение лица Астафьева, смотревшего на нее, снова села. — Спрашивайте, — вздохнула она. — Но сразу скажу, что с обоими я уже закончила отношения. Да и отношений-то, собственно, никаких не было, — усмехнулась она.
— Когда вы в последний раз видели Прохора Савина? — задал вопрос Глеб.
— Вчера утром, — сразу же ответила Кароль. — Он ночевал у меня, а утром я его выгнала. Сказала, чтобы больше не приходил.
— Почему? Он вас не устраивал?
— Какая вам разница, почему? — пожала плечами полька. — Если хотите, то да, не устраивал. А причина неважна.
— Он сразу ушел или пытался вас уговорить не отказываться от встреч с ним?
— Конечно же, пытался, — фыркнула Катажина, закинув ногу на ногу, и спросила: — У вас нет сигарет?
— Я не курю, — ответил Глеб.
— А у вашего… Хм, друга?
— Тоже нет, — ответил за Астафьева Глеб.
Хозяйка встала и, подойдя к красивому резному столику у окна, выдвинула один из его ящичков и вынула из него сигареты. Тонкие дамские сигареты, явно иностранного происхождения. Закурила и снова села в кресло.
— Я была категорична, и он… как это говорят по-русски — психанул? — посмотрела она на Глеба. — Хлопнул дверью и ушел. Больше не приходил.
Глеб, который все это время наблюдал за полькой, понял по ее поведению и спокойному голосу, что она говорит правду: Савин действительно ушел и не возвращался к ней после своего ухода.
— Вчера к вам приходил Валерий Тиун, — продолжил говорить Шубин. Он посмотрел на Кароль, и она кивнула, подтверждая его слова. — Во сколько он приходил и когда ушел от вас?
— Пришел, не помню точно во сколько, — затянувшись, ответила полька. — Я еще торговала, значит, примерно часов в пять вечера. Но он меня увел, и мы пошли ко мне. Кстати, он меня тоже спрашивал про Прошу, — заметила она и рассмеялась. — Рассердился на меня, когда я сказала ему, что он ночевал у меня той ночью. Сам-то он пропал куда-то на два дня и не появлялся. Когда я спросила его, где он был, то сказал мне, что это не мое дело.
— Он был под арестом, — сам не зная почему, вдруг сказал Шубин.
— Вот как? Он провинился? Не похоже на Валери. Он такой правильный. Представляете, предлагал мне выйти за него замуж!
Кароль снова рассмеялась.
— Это так смешно? — нахмурился Шубин.
— Конечно, — насмешливо произнесла Катажина. — Если бы он знал, со сколькими мужчинами я переспала, то не стал бы этого делать. Он такой правильный, — повторила она. —
