Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 92
Рвались патроны, и трассирующие пули рисовали разноцветные дуги на темном небе, чертили пунктиры в черном лесу. Десантники торопливо набивали вещмешки продуктами из офицерских запасов. Командир роты Гречушников и комиссар Куклин принимали найденные документы солдат и офицеров, карты и бумаги – все для Тоценко и начальника особого отдела Б.И. Гриншпуна.
Но вот ракета озарила небосвод:
– Отход!
Лыжники группами стремительно исчезали в лесу. Впереди бежали самые выносливые: пробивали лыжню по целине. И с ними – комсорг Иван Новиков.
Перед лыжниками Явонь с крутыми берегами. Ложбину русла пересечь в темноте, в густом кустарнике, да еще снег по пояс – уметь надо!.. Перед самой лежневкой, дорогой из бревен, в болотистой низине, на излуке, в леске, укрепился фашистский пулеметчик, косит напропалую. В эту полосу и выскочили Пасько с Катаевым. Укрылись за бугорком. В первой цепочке парашютистов на берегу комиссар Куклин. «Этот долго не залежится», – подумал Катаев. И впрямь комиссар уже на ногах взмахнул автоматом:
– Вперед!
Ребята в белых балахонах, на лыжах, кричат «ура», грудью прут на гитлеровский заслон.
От Катаева с капитаном Пасько вражеский пулеметчик был метрах в семи. Трассирующие пули отсекали путь и указывали немецким автоматчикам и «кукушкам» цель.
– Катаев, не отставать! – Пасько длинноногий, каждый шаг на лыжах сажень!
Яков Катаев впопыхах хлестнул из автомата по немцу. Стреляет, гад ползучий! Гибнут десантники. Показалось связному, что комиссара Куклина перевязывают под кривой ольхой. И вот из-за дерева на гитлеровского пулеметчика прыгнул кто-то из бойцов, замолк пулемет!
«Когда закричали «ура», откуда только и сила взялась, – продолжает Я.И. Катаев. – Смяли заслон. Мокрые от пота, возбужденные, пересекли зимник. А ведь голодали уже суток пять. Как ушли с базы на болоте Невий Мох, так самолеты и потеряли с нами связь. На той стороне зимника, в лесу, у меня молоты в голове забухали. Я забылся и спрашиваю Петра Максимовича, который очутился рядом со мной, что тут делают. Он удивился: «Людей в порядок приводят после боя». А мне так захотелось есть, что просто хоть помирай! В вещевом мешке у меня была толовая шашка, похожая цветом и размером на гороховый концентрат. В беспамятстве обрадовался. Откусил уголок – сладковатая горечь! Плевался всю дорогу…
После того что мне и моим товарищам пришлось пережить в тылу немцев, я решил еще в 1942 году: если останусь жив, пойду в хлеборобы. Так после войны и поступил. Двадцать два года отработал на комбайне и в почете ходил: избирался членом парткома совхоза и членом Зуевского райкома партии. Не бросил бы комбайн и досель, да сердце дает знак. Мне иногда становится горько и обидно до слез, что некоторые люди скоро забыли цену хлеба. А цена эта дорога!»
«…Передовой отряд бригады при выдвижении на юг Демянского котла составили лыжники 1-го отдельного парашютно-десантного батальона, – вспоминает Иван Шебалков, бывший оперативник МВДБ-1. – От штаба в нем был я, а от политотдела – инструктор Николай Павлович Сиделкин. Со стоянки севернее Доброслей вышли примерно в 21 час, а остальные батальоны и роты встали на лыжи позднее, как предусматривалось планом командования.
Скрытно приблизились к опушке леса, отгораживавшего село Пенно от болот. Оно осело на берегу речки Полы. Предстояло одолеть русло, занесенное снегом. Затем – дорогу. Но пока перед отрядом истомленных лыжников – полоса снежных траншей и окопов, огибающая околицу со стороны леса. Из уст разведки мы знали, что в них дежурят немцы. Да и ракеты, изредка вспархивающие из снежного марева, говорили нам: враг не дремлет!..
Сосредоточились на рубеже атаки. К сожалению, рубеж этот был отдаленным – метров 400 по чистому полю до укреплений. И все же цепочка десантников, развернутая по фронту, сумела добежать до гривки березняка без выстрелов: школа боев в тылу фашиста кое-чему уже научила ребят! Но вот противник враз осветил поле серией ракет и ударил по березняку разрывными пулями. По трассе пуль засекли шесть огневых, активных точек врага.
– Подавить! – приказал комбат И.И. Жук, вызвав к себе командира роты Алексея Дмитриевича Дмитриева, комсомольца, участника боев с белофиннами. Тот в свою очередь передал команду во взвод Степана Прокопьевича Шаха: «Забросайте гранатами!» Самые отважные десантники во главе с комсоргом Сашей Кокориным поползли по снегу из березняка…
– Ударьте минами! – дал приказ комбат-1 младшему лейтенанту Георгию Андреевичу Орлову.
Нужно признать, решающую роль в преодолении первой огненной черты сыграли именно ротные минометы. Точно поражали вражеские гнезда! Под минным прикрытием парашютисты двигались к дороге. Пулеметные точки врага располагались на крутом берегу речки Полы, и мы вскоре доползли, добежали до мертвой зоны, вздохнули. Разгоряченные боем, парашютисты попытались с ходу добраться до гитлеровцев, но перед ними возник отвесный обледенелый скат. На лыжах ни туда ни сюда. Бросали гранаты. Они рвались в глубоком снегу, не причиняя противнику вреда.
Комбат Иван Жук шугнул разведку искать пологие спуски.
– Не удалось Кокорину подавить точки! – досадовал он, в бинокль высматривая путь безопаснее. Посыльный от Дмитриева: западнее деревни Пасеки обнаружен разрушенный мост через Явонь. Группа бойцов кинулась на овладение – крупнокалиберный пулемет ударил в упор!..
Бой длился больше двух часов. Ночь пошла на убыль. Белое марево полыхало в ракетах, расцвечивалось трассирующими пулями. На стороне врага обнаружились танки, врытые в землю. Их блокировать никак не удавалось. В огневую схватку вклинился гарнизон немцев из деревни Старое Сахново. Десантники же никак не могли достичь главной дороги.
Нам был слышен гром минометных выстрелов в стороне села Бобково, левее фронта нашей атаки. Как мы полагали, там билась бригада, нацелившаяся на юг.
– Дмитриев, что не слышно Шаха? – нетерпеливо спрашивал Жук.
– Кинжальный огонь, товарищ комбат. Потеряли людей…
– Вызовите ко мне Булавчика!
Командир взвода комсомолец Андрей Булавчик явился из снежной мглы в порванном маскхалате. Доложился по форме.
– Отберите отчаянных ребят и выбейте немца из окопов!
Рывок группы Булавчика был стремительным и сокрушительным. По снегу, по льду, помогая друг другу, комсомольцы забрались на срез откоса. Пошла рукопашная. Крики. Хряск. Вопли раненых. Кто-то кубарем скатился вниз. Кто-то надсадно орал: «Бей!»
Иван Иванович Жук очень жалел, что не было в критический момент под рукой 1-й стрелково-парашютной роты Ивана Мокеевича Охоты, самых ловких и напористых ребят. Рота по приказу комбрига Тарасова была отозвана в резерв штаба МВДБ-1.
Как и рассчитывали при наметках плана движения, атаки передового отряда во главе с комбатом И.И. Жуком отвлекли внимание неприятеля от главных сил парашютного соединения. Бригада и подразделения 204-й ВДБ, воспользовавшись замешательством, пошли на прорыв между деревнями Пасеки – Бобково. Замысел оправдался вполне».
Об этой же схватке на берегах Явони рассказывает и Николай Васильевич Попов, лично участвовавший в бою под Пенно.
«Наш батальон действовал правее основных сил бригады. Дрались смело, без оглядки, как присуще десантникам. И голод, и холод, и снег – не в счет!
Комбат Жук в том бою часто поминал И.М. Охоту: явно недоставало находчивых, решительных бойцов. Досадовал он и потому, что не ощущал помощи комиссара Бессонова. Тот все время держался в тени, находя отговорки и ссылки при осложнении ситуации.
Иное дело Охота. Невысокий, жилистый, с живыми глазами, чернявый, он проявлял отвагу и сметливость в бою. Бойцы уважали своего командира. Он пожалуй, первым ворвался в деревню Малое Опуево и был ранен пулей в мягкие ткани бедра. По моему указанию лейтенанта должны были эвакуировать в лагерь на болото Невий Мох. Иван Мокеевич отказался наотрез. Два самых сильных лыжника роты тащили его на лямках, а он стоял на лыжах и командовал подразделением. Двадцатипятилетний коммунист не пожелал быть среди раненых и ожидать в неизвестности свою судьбу. В среде бойцов и командиров он чувствовал себя в строю, нужным для боя. Он не искал легкого выхода из тяжкой ситуации.
Было уже под утро, полночи прошло в перестрелке и движении. Как ни сунутся ребята на тот берег из поймы реки, так встречает их смертельный огонь. Головы не поднять. Минометчики и танки врага наносили невосполнимый урон парашютистам. Лыжники в глубоком снегу малоподвижны, ползти не могут, укрыться не поспевали…»
Из боевой характеристики, написанной комбатом-1 И.И. Жуком:
«Распопов Александр Павлович, красноармеец огнеметного взвода 1-го отдельного парашютно-десантного батальона МВДБ-1, рождения 1923 года, член ВЛКСМ, уроженец поселка Александровский Завод Кизеловского района Молотовской области, улица Красная, дом 4. Там живет его отец Распопов Павел С.
Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 92
