Едва они вышли из бани, примчался посыльный по штабу.
— Товарищ майор, Вас к комбату, срочно! — посыльный уже вознамерился бежать обратно, но был остановлен обратившимся к нему Гордеевым.
— Что случилось? — от внезапного вызова к командиру отряда ничего хорошего ждать не приходилось.
— Подрыв в первой группе, — ответил посыльный и растворился в сгущающихся сумерках.
— Всё, ясно, приплыли, туши фонарь, берите вёсла… — Атясов взъерошил рукой мокрые после бани волосы.
— Я-то, дурак, думал, день заканчивается, а он ещё только начинается, — по-философски рассудил командир роты и, повернувшись к шедшему чуть сзади Кузнецову, отдал команду:
— Экипируй группу, со мной выезжаешь ты.
В том, что выезжать на эвакуацию раненого кому-никому, а придется, не сомневался никто.
— Есть! — совсем по-уставному ответил Олег и ускорил шаг. Когда он вошел в палатку, большая часть бойцов уже спала.
— Дежурный! — крикнул он. И не дождавшись ответа, рявкнул: — Четвёртая группа, подъем! Тревога!
И чтобы сразу расставить все точки: — В первой группе подрыв, выезжаем на эвакуацию. Живо, подъем! Дежурный, блин! Дежурный!
Из дверей, ведущих на плац, выскочил взъерепененный дежурный — сержант контрактник из столь неудачно начавшей своё БЗ первой группы.
— Я, товарищ старший лейтенант!
— Оружейку, живо! Четвертая группа, пошевелись! — поторопил Кузнецов, услышав, как в парке заворочалась техника. — Гудин, быстро за граниками. Есин — ночные бинокли.
— Тащ старш лейтенант, мины получать? — глотая слова, уточнил напяливающий на себя штаны, Киселёв.
— Нет, мы ночевать там не собираемся, заберём раненого, и назад. Живее, мужики, живее! — торопил бойцов Олег, прекрасно понимая, что едва ли выигранная им минута может иметь какое-либо значение.
— Командир, а кто подорвался? — получая пулемет, поинтересовался уже полностью одетый Димарик.
— Не знаю! — недавняя злость еще не прошла, но понимая, что эта злость — не что иное, как обыкновенное ребячество, Кузнецов попытался её запрятать куда подальше. — Ротный придет, скажет, он сейчас у комбата.
— Ясно, — Маркитанов вышел из оружейки и уже неспешно принялся одевать на себя видавшую виды разгрузку.
— Получайте оружие, живее! — вновь поторопил Олег, глядя, как тяжело взбадриваются расслабившиеся после выполнения боевого задания разведчики.
Когда большая часть бойцов уже получила оружие, в палатку ввалились полностью экипированные радисты.
— Командир, мы прибыли! — доложил вошедший первым Кошкин.
— Хорошо! — кивнул старший лейтенант, и только тут понял, что в суете забыл послать за ними дневального.
— Командир! — Кошкин поправил на голове наушники. — Димарик сказал новый аккумулятор поставить, а запасные аккумуляторы не брать, ну мы поставили. Всё правильно?
— Хорошо, — снова повторил Кузнецов и покосился на как ни в чём не бывало напяливающего свою панаму Димарика. «И когда только успел», — подумал Олег и, шагнув в оружейную комнату, ухватился за цевьё своего автомата…
Одинокий «Урал» в сопровождении такого же одинокого БТРа мчался по улицам пустынного городка. Промозглый ночной ветер морозил мокрые волосы восседавшего на броне Гордеева. Он зябко поежился, поплотнее запахнул расстегнутый ворот горки и натянул по самые уши кожаную с меховой оторочкой шапочку. Они проскочили центральную улицу, промчались мимо недавно построенной мечети, прогромыхали по висевшему над рекой мосту и, повернув налево, покатили дальше.
— Наблюдать! — скомандовал майор разместившимся на броне разведчикам, когда они, вырвавшись из города, покатили по пустынной проселочной дороге, окруженной с обеих сторон густыми насаждениями.
— Кошкин, связь с первой группой! — приказал Гордеев, когда стиснутая посадками часть асфальтовой ленты осталась позади, и они начали въезжать в очередной населённый пункт.
— «Сокол» — «Мавру», «Сокол» — «Мавру», приём!
— «Сокол» для «Мавра» на приеме.
— Давай сюда, — ротный протянул руку, забирая у радиста гарнитуру радиостанции.
— Старшего мне, приём! — придерживая рукой наушник, потребовал Гордеев.
— Для кого? Приём! — радист на том конце эфира оказался чересчур дотошным.
— Для «Ястреба», чёрт тебя подери! — пытаясь перекричать встречный ветер, зло проорал ротный. — Трегубов, живо старшего! — и отпустив тангенту, уже в окружающее пространство: — Придурок…
Услышав слово «Ястреб», радист группы Иволгина даже не стал заглядывать в таблицу. Позывной ротного знали все.
— Старший «Сокола» на приёме для «Ястреба», приём! — Прямо курятник какой-то, услышав голос старшего лейтенанта Иволгина, подумал Гордеев, но улыбаться собственной хохме не хотелось.
— Скинь мне ещё разок свои координаты, приём, — постоянная болтанка прыгающего на рытвинах БТРа заставили майора надеть наушники как положено. — Кошкин, записывай… — затем, посмотрев на подпрыгивающего на башне радиста: — Запоминай, Х…. У…, и уже в микрофон: — Виктор, куда сможешь вынести раненого? Приём.
В наушниках что-то неразборчиво буркнуло.
— Повтори ещё раз, не понял! — ротный замолчал в ожидании ответа. — На пересечении тропы и ручья? Понял. Оставайся на связи, я сейчас посмотрю карту и скажу, сможем ли мы туда подъехать…
Колонна, состоявшая из одного «Урала» и БТРа, проскочила селение и теперь, выбравшись за его пределы, катила по открытому со всех сторон лугу.
— Стой! — нагнувшись к водителю, прокричал Гордеев.
Сидевший за рулём сержант Бражников отреагировал мгновенно: майора кинуло вперёд, всей грудью приложив об открытую крышку люка, а оседлавший башню радист лишь в последний момент успел ухватиться за пулемётный ствол, и только таким образом удержался и не полетел на спину ротного. Полулежавшего на корме пулемётчика буквально протащило. Автоматчикам повезло больше: их лишь прижало к прикрученным на броню ящикам.
— Чёрт! — выругался Вадим, но винить можно было только самого себя: как команда отдаётся, так она и выполняется. Нечего было орать так, будто сейчас перед носом пролетит вражеская граната.
Гордеев потёр ушибленную грудь, спрыгнул на землю, достал из разгрузки карту, развернул ее, затем вынул из наплечного кармана маленький фонарик и, присев у колеса, нажал кнопку включения. Тоненький луч скользнул по условным обозначениям, высветил координатную сетку и пошёл дальше. Цифры координат помнились отчётливо, помощь Кошкина не требовалась, и Гордеев, быстро найдя на карте требуемую точку, мысленно представил себе маршрут движения.
Со скрипом открылась и закрылась тяжелая бронированная дверь «Урала». Майор услышал чьи-то шаги, они приближались.
— Вадим, — голос принадлежал старшему лейтенанту Кузнецову, — почему стоим?
— Туда нам не проехать, — тихо произнес, то ли разговаривая с самим собой, то ли отвечая Олегу, ротный.
— Куда? — снова спросил ничего не понимающий командир группы.
— Ах, да, — спохватился Гордеев. — Я же связь без тебя качал! Тогда ввожу тебя в курс дела. Иволгин предлагает вынести раненого вот сюда, — палец ротного коснулся кусочка карты. — Но нам туда не проехать. Если он потащит его дальше, то, можно считать, что боевое задание будет сорвано.
— А если пойти им навстречу? — высказал своё предположение Кузнецов.
— Собственно, мы так и поступим. Я возьму две тройки и по руслу реки дойду в заданную точку, а ты со второй половиной группы останешься на охране техники…
— Ну, уж нет! — запротестовал старший лейтенант. — За раненым пойду я сам!
— Олег, не ершись! Я здесь уже бывал, — попытался урезонить его Гордеев, но Кузнецов не собирался сдаваться.
— Почему постоянно кто-то что-то делает за меня?
— Хорошо, иди, — внезапно согласился Гордеев, вовсе не горевший желанием лазить по ночному лесу, а тем более по простреливаемому со всех сторон руслу реки. Он, считавший долгом поступать согласно велению совести, в последний момент представил себя вновь молодым неопытным лейтенантом, не смеющим ответить командиру на не справедливую взбучку, и уступил…
