— Тебе это надо? — вполне искренне пожал плечами Пташек, — не навоевался?
Ефимов хотел что-то ответить, но его опередил капитан Никишин.
— Да пусть идёт.
— В качестве кого? — замкомбата всё еще пребывал в сомнениях.
— Да у Лыкова в головняке как раз один боец — сержант контрактник Шлыгин заболел, вот пусть с третьей группой и топает.
— В головняк пойдешь? — уточнил Пташек, словно бы надеялся, что Ефимов откажется.
— Без разницы, — и сразу, что бы не передумали: — Мне гранаты ещё получить надо, я на складе возьму?!
— Держи мои, — Водопьянов тут же полез в собственную разгрузку и вытащил от- туда четыре гранаты, две эФки и две РГДешки. Вкрученные в зеленые пузатые тела гранат запалы сверкнули под пробившимся в окно солнечным лучом и тут же, оказавшись в тени, померкли. Сергей принял их из рук старшего лейтенанта и положил на свою кровать, рядом с лежавшим на ней автоматом и разгрузкой.
— Иди к Лыкову, скажи, что ты идёшь вместе с ним, — ротный всё ещё казался слегка озабоченным, — и смотри, выезд, — капитан взглянул на часы, — через час, так что собирайся.
— Я понял, я уже почти готов, — ответил Ефимов и, выскочив на улицу, отправился на поиски лейтенанта Лыкова. Странно, но в душе прапорщику хотелось петь, он чувствовал себя как солдат — срочник, впервые получивший почётное и ответственное задание. Словно за многие годы ему наконец-то предстояло участвовать в чём-то по-настоящему стоящем. Сергей спешил доложиться своему временному командиру и не слышал, о чём между собой разговаривали оставшиеся в палатке офицеры.
— Не знаю, может и зря я согласился, — Никишин покачал головой, — в БЧСе его нет и если что, нам всем так задницы надерут!
— А я думаю, что мы сделали правильно. Пусть идёт, у Лыкова ни одного обстрелянного бойца. А если что — яйца оторвут одному мне, — заключил Пташек и, посчитав разговор оконченным, занялся распутыванием телевизионного провода.
Ефимов был доволен, как бывает доволен маленький мальчик, в день рождения получивший новую игрушку. Сидя на броне, а не в кузове «Урала», он с жадностью разглядывал окружающие пейзажи, впитывал в себя очертания поднимающихся хребтов и запоминал общее направление петляющей дороги. Старший прапорщик спешил жить, ибо в нем уже не было той мальчишеской уверенности, шепчущей, что в любой передряге он обязательно уцелеет. Но вместе с тем Сергей надеялся, что смерть, даже если и опалит его жаром своего ледяного дыхания, все же как всегда пройдёт мимо.
Глава 6
Временная спираль
Плавно затормозив, БТР вильнул вправо и, выехав на обочину, окончательно остановился.
— Бывай, — Никишин махнул рукой спрыгнувшему с брони прапорщику, — ни пуха.
— К чёрту, — ласковый ответ на не менее доброе пожелание и, схватив рюкзак, Ефимов поспешил к высаживающимся с «Урала» бойцам третьей группы.
— Живее, живее, — торопил своих спецов стоявший у борта Лыков, — шевелись, уснули что ли? Шевелись! — Заметив приближающегося прапорщика, лейтенант повернулся в его сторону. — Старый, идешь первым, — Ефимов кивнул, — поднимайся с головняком наверх и жди группу.
Старшина роты связи снова кивнул и, не останавливаясь, прошагал мимо, нужно было догонять скрывшийся за деревьями головной дозор. Как ни странно, но оказалось, что те отошли от дороги совсем ничего. Нагнав неспешно бредущего разведчика-автоматчика Васильева, показал «идем за мной» и, обогнав его, поспешил дальше.
Сопка, на которую они поднимались, была не слишком высокой, но зато сплошь покрытой густыми зарослями орешника. Листья смыкались настолько плотно, что можно было пройти в нескольких метрах и не заметить спрятавшегося переплетении ветвей противника.
Группа поднималась наверх и, оставаясь вытянувшейся в цепь, слегка рассредоточивалась, занимая оборонительную позицию. Каждая тройка, каждый боец, вправо-влево, — глаза цепко по кустам в глубину леса, ушки на макушке, и тишина, лишь легкое гаснувшее в пяти метрах бормотание выходящего на связь радиста.
— «Центр»….. произвёл десантирование, «Центр»…..начинаю движение в район разведки, «Центр»….. до связи.
Всё, радиосеанс закончен, теперь только движение. Небрежный взмах командирской руки — «двигаемся». Легкий шорох. Под кем-то хрустнула ветка. Лыков мысленно выругался. Неспешное продвижение вперед, через густой, едва проходимый кустарник, в любой момент из глубины которого могла бы громыхнуть очередь. Обошлось. Никого. Под ногами ни малейших следов чеховского пребывания здесь в прошлом: ни обломанных кустов, ни пленки, ни брошенных пакетиков от продуктов быстрого приготовления. Напоминание о войне — только валяющийся на земле стакан от сработавшей когда-то давно ОЗМки.
Орешник кончился. Теперь спуск вниз и долгое движение по относительно ровной лесной котловине.
Ефимов перелез через поваленное взрывом дерево, обдирая руки, пробрался через тёмно-зелёные заросли, с удивлением отмечая, что он никогда раньше не видел такой, высокой и ужасно колючей ежевики. Жалея, что не взял с собой кожаных перчаток, Сергей пошёл дальше. За спиной чуть слышно матюгнулся Васильев, оставляя светлые полосы заскрежетали по горке острые шипы. И снова тишина, лишь легкий шорох одежды да посвистывание в вышине какой-то мелкой пичуги.
Чуть левее от того места, где вёл группу старшина, виднелся более удобный и почти лишенный растительности участок. Казалось даже, что там виднеется слегка натоптанная тропинка, но шедший в ядре группы Лыков лишь кинул на неё взгляд и мысленно посетовав на такую жизненную несправедливость, менять ничего не стал. Лучше тяжелее и дольше, но на своих двоих.
Преодолев небольшой распадок, Ефимов вышел на старую, давно забытую и заброшенную дорогу, ведущую почти в нужном им направлении. Дорога была едва заметна, зато по одной её колее шла истолчённая многочисленными копытами кабанья тропа. Не раздумывая, Сергей ступил на её поверхность и увеличил скорость движения. Интервал между разведчиками сразу увеличился.
— Чи, — оклик идущего позади Васильева достиг ушей старшего прапорщика и растворился в пространстве леса. Ефимов начал было поворачиваться, что бы узнать что случилось, но не успел, послышавшийся откуда-то спереди посторонний звук заставил его припасть на правое колено. Левая рука предостерегающе пошла вверх, правой, положив ствол на колено левой ноги, Ефимов стянул предохранитель, и тут же оружие взлетело к плечу. Старшина ждал.
— Блин, — из-за деревьев на дорогу выскочила матерая свинья, следом за ней целая орава маленьких, ещё полосатых кабанят. Мать-кабаниха остановилась метрах в двадцати, шмыгнула носом, рассерженно хрюкнула и, отвернув, побежала в чащу леса, следом за ней устремился и весь её визжащий и похрюкивающий выводок.
Ефимов, мысленно ругнувшись, поставил оружие на предохранитель и двинулся дальше. За те пару секунд, что он пребывал в неизвестности, его привычный к подобным передрягам организм не захотел отреагировать выбросом адреналина, но представив состояние уже ждавших команды «К бою» девятнадцатилетних мальчишек, Сергей невольно улыбнулся.
— Иваныч, — Водопьянов копался в видеокассетах, выбирая фильм, чтобы посмотреть после обеда. Никишин ещё не вернулся с вывода и в палатке они оставались вдвоём, — я думал, вас для перенацеливания вызывают. А ни фига. Квадраты остались те же и задача та же. Тогда для чего?
Лениво развалившийся на Лыковской кровати Пташек задумчиво поскреб щеку.
— Мутят они там что-то, а что мутят — и сами наверняка не знают. Информация у них вроде появилась… — майор замолчал, следя за неспешным полетом влетевшей в палатку мухи.
— Товарищ майор, не томите, — замкомроты отложил в сторону кассеты и теперь пристально смотрел на не спешившего делиться полученной информацией Пташека.
— Да я же говорю, мутят, вроде как в один из тех квадратов должна войти большая банда, численностью до двухсот человек.
