или иначе, придется ответить за его смерть. Я приложу к этому все силы.
Роулингс как‑то по бабьи захихикал.
— Ответить и понести наказание придется тебе и твоим сумасшедшим друзьям, — тонким голосом пропел он. — Надеюсь, вы уже догадались, что сейчас мы вернемся в больницу?
Келли решительно вскинула голову.
— Никогда. Мы туда не вернемся.
Роулингс благостно зажмурился.
— Боюсь, что вы находитесь во власти величайшего заблуждения. Ну, что ж, придется вернуть вас в реальный мир. Санитар, давайте‑ка начнем с этой симпатичной блондинки.
Здоровяк, стоявший за спиной Перла, снял руку с его плеча и потянулся к Келли. Перл заорал:
— Не трогай ее!
Воспользовавшись секундным замешательством санитара, Перл двинул локтем ему в живот. Тот громко охнул и согнулся. Следующим ударом Перл послал его в нокаут. Второй санитар, который стоял рядом с Муром, успел схватить его за руки и удержать, но Кортни, оставшись без присмотра, бросилась к двери.
— Перл, бежим! — закричала она.
Роулингс растерянно наблюдал за тем, как беглецы беспрепятственно покидают дом. Сейчас в его руках остался только Оуэн Мур.
Когда Круз вошел в приемную окружного прокурора, на столе, болтая ногой, сидела Джулия Уэйнрайт. Она держала перед собой папку с документами, бегло просматривая их.
— Джулия! — воскликнул Круз. — Сантана уже здесь.
Джулия кивнула.
— Да, я знаю, она сейчас у Кейта. Но он почему‑то не пустил меня туда. Не знаю, о чем они там разговаривают, но это вызывает у меня, честно говоря, большие подозрения.
Круз тяжело вздохнул и с подозрительностью посмотрел на дверь кабинета окружного прокурора.
— Послушай, Круз, — обратилась к нему Джулия, — может быть, ты уже знаешь, меня назначили адвокатом Сантаны. — Я буду защищать ее на завтрашнем судебном процессе.
Круз обернулся.
— Нет, я еще не знал этого. Но, в общем, я рад.
— Я хотела переговорить с ней и узнать, согласится ли она, чтобы я защищала ее? Но, к сожалению, окружной прокурор опередил меня. Он даже не сообщил мне, когда ее привезли сюда.
Кастильо сокрушенно покачал головой.
— Ты еще не говорила с ней?
Джулия поднялась.
— Пока еще не успела. Хотя, насколько я знаю, она здесь уже довольно долго.
Круз возмущенно рубанул рукой воздух.
— Что за чертовщина здесь происходит?
В это время дверь кабинета открылась, и оттуда в приемную вышел сам Кейт Тиммонс. По лицу его блуждала радостная улыбка, глаза сверкали каким‑то странным блеском. Тиммонс походкой в вразвалочку подошел к Крузу и, держа в руке какую‑то бумагу, радостно помахал ею перед носом Кастильо.
— А вот и ты, Круз. Наконец‑то. Где ж ты так долго пропадал? — не скрывая ехидства, произнес окружной прокурор.
Круз не скрывал своего раздражения.
— Где Сантана? Мне нужно поговорить с ней, — требовательно произнес он.
Тиммонс многозначительно посмотрел на бумагу, которую держал в руке.
— Не торопись, Круз, всему свое время. Сантана сейчас дает показания.
Джулия удивленно воззрилась на Тиммонса.
— Что? Что она делает?
Окружной прокурор уверенно кивнул.
— В этом нет ничего противозаконного, Джулия. Сантана решила рассказать мне обо всем прямо сейчас, не дожидаясь допроса.
Джулия возмутилась.
— Все показания должны сниматься в присутствии адвоката и никак иначе.
Круз напряженно подался вперед.
— Моя жена еще здесь, в твоем кабинете?
Тиммонс торжествующе улыбнулся.
— Да. Но вряд ли ей сейчас нужен муж. А вот хороший адвокат ей понадобится. Джулия, ты ведь хороший адвокат?
Кастильо подозрительно посмотрел на Тиммонса.
— Я не понимаю, к чему такая спешка, Кейт? Зачем так торопиться, что нарушаются все нормы процессуального законодательства?
Тиммонс скептически посмотрел на Кастильо.
— Ишь ты, как заговорил. Давно ли ты стал думать о нормах права? Но вообще, если тебя интересует, на то есть причины. Во–первых, я хочу, чтобы Сантана не испытала сильный стресс и поскорее избавилась от моральной тяжести по поводу этого дела.
Джулия удивилась.
— А что, разве есть возможность сделать этот процесс быстрым? Ты думаешь, что не понадобится больше одного судебного заседания?
Вот тут‑то окружной прокурор и выложил свой главный козырь. Он снова продемонстрировал Крузу и Джулии документ, который держал в руке. И, как бы между прочим, заметил:
— Она во всем призналась.
Джулия побледнела.
— Что она сделала?
Тиммонс протянул ей бумагу.
— Вот, она подписала признание. Можешь убедиться в этом сама. Только попрошу вас быть очень аккуратными с этим документом. Он будет подшит в дело на самом видном месте.
Круз экспансивно замахал руками.
— Я не понимаю, что здесь происходит, Кейт. Зачем ты мутишь воду, и какую рыбу ты пытаешься поймать в этой мутной водице.
Окружной прокурор спокойно покачал головой.
— Нет–нет, нет, я не собираюсь никого ловить. Все абсолютно законно и суд это подтвердит.
Джулия передала Крузу документ и сказала упавшим голосом:
— На почитай, она действительно признала свою вину. Я ничего не понимаю, здесь есть какая‑то загадка.
Круз ошеломленно вчитывался в строки документа.
— Да, действительно, она целиком и полностью признала свою вину. Но что или кто заставил ее сделать это.
Круза терзали догадки и сомнения, но ни что‑то подтвердить, ни что‑то опровергнуть он сейчас не мог. Он вообще чувствовал себя абсолютно бессильным. Это был какой‑то злой рок. Судьба накатывалась словно гигантский каток, давя и круша все на своем пути.
— За ними, в погоню, — завизжал Роулингс.
Санитар, державший Оуэна, швырнул его в сторону и бросился к двери. Но не прошло и минуты, как он вернулся обратно.
— Не удалось их догнать, — он развел руками. — И Капник и обе дамы исчезли. Наверное, они нырнули куда‑нибудь в подворотню. Но я не знаю, где их искать.
Роулингс злобно пнул ногой ножку дивана.
— Прекрасно, великолепно, только этого нам и не хватало.
Он обернулся к испуганно жавшемуся в угол Муру и ткнул в него пальцем.
— Оуэн, из‑за тебя мы потерпели фиаско. Ты за это ответишь.
— Из‑за меня? Почему? — захныкал Мур. — Я делал все, о чем вы меня просили, доктор Роулингс.
Роулингс сурово взглянул на пациента.
— Я бы на твоем месте не стал оправдываться, Оуэн, — угрожающе произнес он. — Ты знаешь об их дальнейших планах? Расскажи мне обо всем. Отвечай и быстро.
Мур едва не заплакал.
— Нет, я уже один раз предал своих друзей, с меня достаточно, — заныл он.
— Оуэн,
