этого чувства, либо…
Либо впервые по-настоящему выберу не страх.
А любовь.
Что, как известно, всегда риск.
Глава 15
Квартира встретила меня запахом пыли, пустоты и чего-то старого, от чего всегда щемит в груди, даже если давно уже не любишь.
Мы с Олегом прожили здесь почти четыре года.
Четыре года утреннего кофе на той самой кухне.
Новых стульев, которые выбирала я, а он потом говорил:
— Нормально.
Книг, которые покупала я, а читал он.
Гостей, которых принимала я, а очаровывал он.
И тишины, которая в последние месяцы разрасталась так быстро, что однажды заняла весь дом.
Я стояла у двери, держа в руке ключ, который так и не выбросила, и думала только об одном: надо было все-таки послать сюда адвоката.
Но было поздно.
Олег уже открыл дверь изнутри.
— Проходи, — сказал он так, будто мы вчера расстались мирно и сегодня просто обсуждаем ремонт.
Все такой же.
Собранный.
Хорошо одетый.
Красивый, черт бы его побрал, той самой ухоженной красотой мужчин, которым возраст идет только потому, что о них постоянно заботится кто-то другой — женщины, ассистенты, портные, стоматологи, массажисты и целая армия людей, делающих из них “успешный образ”.
— Ты не меняешься, — сказала я, проходя в прихожую.
— Это комплимент?
— Нет. Констатация стабильности.
Олег закрыл дверь.
— А ты изменилась.
— Спасибо, старалась.
Он задержал на мне взгляд.
— Похорошела.
Я усмехнулась.
— И это тоже не комплимент.
— Почему?
— Потому что так бывшие мужья говорят, когда хотят смягчить следующую гадость.
Его рот дрогнул.
— Я не пришел делать тебе гадости.
— Тогда удиви меня. Говори, что за “нюанс”.
Мы прошли в гостиную.
Почти пустую теперь. Часть мебели уже вывезли. Стало больше воздуха и меньше прошлого, но это не помогало.
Олег достал из папки документы и протянул мне.
— Проблема в переоценке долей. Банк пересмотрел условия. Если мы сейчас не подпишем соглашение, квартира повиснет еще минимум на полгода.
Я взяла бумаги.
Пробежала глазами.
Все и правда выглядело как рутинная юридическая дрянь. Неприятная, но решаемая.
— Это можно было прислать юристу, — сказала я.
— Можно.
— Но ты позвал меня лично.
— Да.
Я подняла глаза.
— Зачем?
Олег молчал пару секунд.
Потом сел в кресло и сцепил пальцы в замок.
— Потому что хотел тебя увидеть.
Вот оно.
Как по расписанию.
Я даже не разозлилась сразу. Только устала.
— Зачем? — повторила я.
— Чтобы понять, как ты.
Я коротко рассмеялась.
— Серьезно? Через столько времени тебя вдруг посетила эмпатия?
— Арина, не надо сразу в штыки.
— А как надо? В объятия?
— Ты всегда все превращаешь в бой.
— Неправда. Просто с тобой иначе нельзя.
Он поморщился.
О, надо же, задела.
— Я виноват перед тобой, — сказал Олег. — Я это понимаю.
— Поздновато.
— Лучше поздно, чем никогда.
— Нет. Не лучше. Иногда поздно — это просто бесполезно.
Он смотрел на меня долго.
И вот это было хуже всего — потому что когда-то именно такой взгляд действовал на меня безотказно. Спокойный. Вдумчивый. Как будто передо мной мужчина, который наконец что-то осознал.
Я уже знала цену этим взглядам.
Никакую.
— У тебя кто-то есть? — спросил он вдруг.
Я медленно положила документы на стол.
— Даже если да, тебя это не касается.
— Значит, есть.
— Значит, тебе пора научиться слышать слово “не касается”.
— Это у него такой дорогой парфюм? — Олег кивнул на мой шарф, и я резко вспомнила, что утром Матвей, обнимая меня в коридоре, касался лицом моей шеи. Запах и правда мог остаться.
Меня передернуло.
— Не смей.
— Что именно?
— Переходить на этот тон. Ревновать. Считать, что имеешь хоть какое-то право задавать подобные вопросы.
Олег встал.
— А почему меня вообще должно устраивать, что после меня ты так быстро…
— После тебя прошло больше года, — перебила я ледяным голосом. — И, что характерно, все это время ты не торопился интересоваться моей жизнью.
— Потому что думал, что тебе нужно время.
— Мне нужно было не время. А чтобы ты исчез.
Повисла тишина.
Тяжелая.
Злая.
Снаружи кто-то сигналил во дворе. Где-то наверху гремела музыка. Обычный дом, обычный вечер. А у меня внутри снова поднималась та старая, липкая смесь боли и унижения, которую я так старательно выметала из себя по кускам.
Олег подошел ближе.
— Арина. Я ошибся.
— Да.
— И я это признаю.
— Да.
— И, может быть…
Я вскинула на него глаза.
— Даже не заканчивай.
— Почему?
— Потому что если ты сейчас попробуешь сказать, что хочешь все вернуть, я тебя возненавижу уже по-настоящему.
Он замолчал.
И этого молчания мне хватило, чтобы понять:
именно это он и собирался сказать.
О, господи.
Конечно.
Ну конечно.
Почему мужчины вспоминают о бывших ровно в тот момент, когда у тех впервые начинает налаживаться жизнь?
— Ты не любишь меня, — произнесла я очень спокойно. — Тебе просто не нравится мысль, что я могу быть счастливой не благодаря тебе.
— Это неправда.
— Это самая чистая правда, которую ты вообще способен услышать о себе.
— Арина…
— Нет, послушай теперь ты. — Я сама шагнула к нему, чувствуя, как дрожат руки. — Ты однажды выбрал жить легче. Без меня. Без “нас”. И имел на это полное право. Но у этого выбора есть цена — ты больше не можешь приходить обратно тогда, когда тебе стало одиноко, скучно или уязвлено самолюбие.
На его лице впервые появилась настоящая злость.
Не ледяная. Не светская. Живая.
И вот ее я помнила хорошо.
— Значит, у тебя кто-то есть, — сказал он жестче. — Иначе ты бы так не смотрела.
Я стиснула челюсть.
— Ты вообще себя слышишь?
— А что? Я должен радоваться, что моя жена…
— Бывшая, — отрезала я.
— …так быстро утешилась?
И вот тут что-то во мне лопнуло.
Не громко.
Не театрально.
Просто окончательно.
Я подошла к двери, распахнула ее и сказала:
— Пошел вон из моего прошлого.
Он замер.
— Что?
— Документы оставь. Юрист все закончит. А теперь — вон.
— Арина, не устраивай драму.
— Я не устраиваю драму, Олег. Я наконец-то ставлю точку.
Он сделал шаг ко мне.
Именно в этот момент в открытую дверь из подъезда вошел Матвей.
Высокий.
Темный.
С такой спокойной яростью в лице, что даже у меня внутри все похолодело.
— Она сказала “вон”, — произнес он негромко. — Обычно после этого умные мужчины выходят.
Глава 16
Несколько секунд мы стояли втроем в этой проклятой квартире, как герои слишком плохого фильма, где сценаристу явно нравятся острые углы.
Я первая пришла в себя.
— Матвей, — сказала я сквозь зубы. — Что ты здесь делаешь?
Он не посмотрел на меня.
Вообще.
