аккуратно выведенной даты, огромными, корявыми буквами само собой писалось слово:
«КАН ИКУ ЛЫ!!!»
А по классу летали тряпки, глобус сорвался с оси и скакал по партам, как мяч, сбивая чернильницы.
— Что это?! — взвизгнула Тамара Павловна. — Кто нарушает порядок?!
Хаос. Идеальный порядок рухнул.
Ученики, привыкшие к строгой дисциплине, впали в ступор. Летающий глобус и надпись на доске сломали их шаблон.
— Бежим! — заорал Игнат, вырывая ружье.
Он толкнул ближайшего «ботаника» плечом, пробивая брешь в оцеплении.
Алена рванула за ним.
— Наверх! — крикнул Игнат. — В географию!
Они пронеслись мимо ошарашенной директрисы, которая хватала ртом воздух, глядя на погром в своем храме.
Лестница. Пролет. Второй этаж.
Здесь было пусто и пыльно.
— 204! — считал двери Игнат. — 201… 202…
Снизу доносился топот и крики Тамары Павловны:
— Ловите их! Они сорвали урок! В угол! На горох!
— Вот он! — Игнат ударил ногой в дверь с табличкой «Кабинет Географии».
Дверь вылетела.
Они ввалились внутрь.
Запах старой бумаги. Пыль столбом.
Кабинет был завален рулонами. Карты, схемы, чертежи.
— Ищи! — гаркнул Игнат, баррикадируя дверь стулом. — Карту мелиорации! Синяя такая, с печатями!
Алена кинулась к столам.
Карты СССР. Карты мира. Политическая карта Африки 1980 года…
Где же?
Снизу уже бежали. Топот десятков ног.
— Откройте! — голос директрисы за дверью срывался на визг. — Верните дисциплину! Вы не имеете права!
Стул под ручкой двери затрещал.
Алена перерывала стеллаж.
«План посева». «Схема электроснабжения».
Вот!
Тонкий, длинный тубус. Наклейка: «Торфяники и гидросистема. Заблудье. 1988».
— Нашла! — крикнула она.
— В окно! — скомандовал Игнат.
Он подбежал к окну, распахнул раму. Второй этаж. Внизу — клумба с засохшими бархатцами.
— Прыгай!
— А Чур?! — Алена оглянулась.
В этот момент вентиляционная решетка под потолком с грохотом вывалилась.
Из черной дыры, весь в мелу и паутине, вывалился Чур.
Он чихнул.
— Апчхи! Ну и пылища! Зато глобус знатно летал!
Он прыгнул Алене на плечо.
— Валим, ребята! У них там педсовет начинается, сейчас нас исключать будут! С занесением в личное дело!
Дверь кабинета затрещала под ударами.
— Прыгай! — повторил Игнат.
Алена перемахнула через подоконник.
Секунда полета. Удар. Перекат (спасибо тренировкам).
Рядом тяжело приземлился Игнат.
Они вскочили и побежали прочь от школы, сжимая в руках заветный тубус.
За спиной, из окна второго этажа, высунулась Тамара Павловна. Она грозила им указкой.
— Двойка! — кричала она им вслед. — Всем двойка! Завтра с родителями в школу!
Но они уже не слушали.
Они бежали к Лесу.
Урок был окончен. Перемена началась.
Глава 14 Урок истории
Они бежали, пока легкие не начало жечь огнем, а в боку не запульсировала острая, колющая боль.
Школа осталась далеко позади. Истеричный звон колокольчика и крики «Двойка!» стихли, растворившись в густом, влажном воздухе Заблудья.
Игнат свернул с дороги в заросли крапивы, продираясь к старому, полуразвалившемуся сараю, который когда-то был сеновалом.
— Сюда, — прохрипел он. — Здесь не найдут.
Они ввалились в темноту сарая, пахнущую прелым сеном и мышиным пометом.
Алена сползла по стене на земляной пол, жадно глотая воздух. Сердце колотилось в горле, как пойманная птица. Рюкзак с Книгой казался неподъемным.
Игнат рухнул рядом, положив ружье на колени. Старик был красен, пот заливал глаза. Возраст брал свое — такие марш-броски давались ему тяжело.
— Ушли… — выдохнул он, вытирая лицо шапкой. — Психи. Чистые психи.
— Зато у нас есть карта, — Алена похлопала по синему пластиковому тубусу, который всё еще сжимала в руке.
— Надеюсь, — буркнул Игнат. — Если мы ради плаката «Мойте руки перед едой» рисковали шкурой, я эту школу сожгу.
Из кармана куртки Алены показалась голова Чура.
Домовой выглядел не лучше: весь в меловой пыли, одно ухо в чернилах. Он чихнул, подняв облачко белой пудры.
— Апчхи! Ну и пылища у них там. Тамара Павловна совсем распустилась. В углах паутина, под шкафами — фантики за 89-й год. Позор.
Алена посмотрела на него и вдруг рассмеялась. Нервно, срываясь на икоту.
Ситуация была абсурдной. Они только что ограбили школу призраков, убегая от безумной директрисы, а у неё в кармане сидит домовой и ворчит на качество уборки.
— Ты чего? — насторожился Чур. — Истерика?
— Нет, — Алена вытерла слезы, выступившие от смеха. — Просто… Чур, ты невыносим.
Она достала бутылку с водой, сделала глоток и передала Игнату.
— Слушай, — сказала она, когда дыхание немного выровнялось. — Я всё хотела спросить.
— Ну? — Чур вылез из кармана и сел на колено Алены, отряхивая жилетку от мела.
— Ты тридцать лет сидел в доме. За забор не выходил. С соседями не общался.
— Ну.
— Откуда ты знаешь про Тамару Павловну? Про её расписание? Про почтальона Кузьмича? Про то, где карта лежит?
Алена прищурилась.
— Ты сказал «почта». Крысы? Сороки?
Чур фыркнул так презрительно, что даже усами дернул.
— Крысы? Эти продажные твари? Да крыса за кусок сала мать родную продаст. Им верить нельзя, они всегда на стороне того, у кого амбар полнее.
— А кто тогда?
— Рыжие, — многозначительно сказал Чур.
— Кто?
— Прусаки, — пояснил Домовой шепотом. — Тараканы.
Алена невольно отодвинулась.
— Фу.
— Не «фу», а разведка! — обиделся Чур. — Таракан — зверь древний. Он динозавров видел. Он ядерную войну переживет. И он вездесущий.
Чур поднял палец вверх.
— Таракан в любую щель пролезет. Под плинтус, в вентиляцию, в переплет книги. Они всё слышат, всё видят, но сами молчат. Идеальные шпионы.
— И они… разговаривают с тобой?
— У нас пакт, — важно кивнул Чур. — Я их тапком не бью, крошки со стола не стираю до последней, а они мне новости носят.
Он похлопал себя по животу.
— В каждом доме есть «пост». В школе, у Михалыча в лавке, даже в землянке у Игната (тут Игнат поперхнулся водой). Они приходят ночью, усами шевелят — и я знаю всё. Кто с кем спал, кто что украл, кто с ума сходить начал.
— Так ты знал про карту от тараканов? — уточнил Игнат, с подозрением глядя на свою бороду.
— Конечно. Рыжие донесли, что Тамара карту в тубус спрятала и на шкаф закинула. Они там, в тубусе, гнездо хотели свить, но пластик
