Украинской Республики. Вы должны показывать следствию правду и только правду. Это вам понятно?
— Да, — ответила Лена, выдерживая взгляд его пронзительных черных глаз. — Одну правду.
— Кроме вас двоих, на лестнице не было никого, поэтому ваши показания, Лена, будут иметь весьма существенное значение, — напомнил прокурор.
«Неужели они боятся, что скажу неправду? — подумала она. — Почему?» Хотя у них немало оснований: еще не так давно она лгала упорно и бесстыдно… И теперь может это сделать. Стоит сказать, что Аркадий толкнул ее нарочно, и…
— Не сомневайтесь, товарищ прокурор, и верьте мне, — подняла на него Лена глаза, полные слез. — Я уже не та, что была раньше.
— Ну откуда вы взяли, девушка, что мы вам не верим? — горячо заговорил лейтенант. — Просто порядок такой — предупредить свидетеля, и вы должны в этом расписаться, — и он подвинул бланк протокола, подал ей свою авторучку. — Вот здесь.
Лена поставила свою подпись в самом низу бланка, под печатной фразой, и уже после этого достала из кармана халата платочек и вытерла слезы. И чего это она распустила нюни, будто первый раз на допросе? Надо смелее, тогда и доверия к ней будет больше.
— Слушайте, крестный, все, как на духу, выложу вам, ничего не скрою, а там решайте… Как решите, так и будет, — повеселевшим голосом начала Лена. — Всему виной пожар этот…
— Давайте начнем не с пожара, — мягко остановил ее Андреев, — а с того момента, как вы поступили на завод.
— На завод, говорите? — задумалась Лена. — Что ж, можно.
Но она молчала. Ей сразу представился тот первый человек, который дал работу — Матвей Сергеевич. Вот он ласково щурится и что-то говорит, но его не слышно — дверь приоткрыта, и в кабинет откуда-то снизу врывается грохот и визг. Он не спеша встает и идет к двери, а она каменеет от страха: неужели откажет?
— Мы ждем, товарищ Озерская, — напомнил о себе лейтенант.
Она наклонила голову влево, как бы к чему-то прислушиваясь, и, успокоенная, начала рассказывать.
Когда протокол был подписан и Рыжов начал собирать со стола бумаги, складывая их в свою папку, Лена спросила:
— Что слышно о Зеленой шляпе?
Андреев вдруг задумался, словно решал: отвечать либо нет…
— Пожалуй вам, Озерская, можно открыть тайну Зеленой шляпы, — ответил прокурор после паузы. — Вы были правы: завхоз оказался пособником валютчиков.
— Как же он пробрался в прокуратуру? — удивленно спросила Лена.
— Все бывает… К тому же он работал у нас всего несколько месяцев.
— И еще надо учесть, — пришел на помощь прокурору Рыжов, — что завхоза, как домработницу, не так-то просто найти.
5
Пришло время выписываться из больницы. И сразу встал вопрос: куда ехать? Ее настойчиво звал к себе Алексей Алексеевич.
— Вся квартира в твоем распоряжении, Леночка, — горячо говорил он. — Если ты хочешь, то я буду жить у товарища. Он холостяк, и у него свой дом.
У Алексея Алексеевича будет хорошо — в этом сомнений не было. Но, поселившись у него, она невольно станет вспоминать каждый день и каждый час своего прошлого, которое отмечено больше несчастьями, чем радостью. И, кроме того, ей хотелось пожить одной и обдумать все по порядку, как бы со стороны поглядеть и на себя и на людей, с которыми столкнула ее жизнь.
Варвара Ивановна, хотя и была согласна с предложением Алексея Алексеевича, тут не вмешивалась.
— Ты человек самостоятельный, тебе и решать, — заявила она Лене.
И Лена решила, что поедет в общежитие.
И так, прощай, больница, даже грустно стало: тут вернули ей жизнь, и она сдружилась с хорошими женщинами. Но о том, что здесь оборвалась ее любовь, она старалась не думать. И когда порою мысли захлестывали, Лена произносила лишь два слова: «Все кончено!» — и повторяла их много раз, горячо убеждая себя. Это помогало: навязчивые мысли отступали, думалось уже о чем-то другом, обыденном и понятном.
Проводить вышли хирург, дежурная сестра и выздоравливающие женщины из палаты. Алексей Алексеевич стоял около такси, на котором приехал, и терпеливо ждал, пока Лена и Варвара Ивановна попрощаются с провожающими. Его не покидала надежда, что Лена передумает и поедет к нему домой. Но эта надежда рухнула, как только обе женщины сели в машину.
— Куда ехать? — спросил шофер.
Алексей Алексеевич обернулся назад, умоляюще посмотрел в лицо Лене. Она увидела глаза его — добрые и ясные, как у ребенка, и сердце ее затрепетало. Еще одно мгновение, и она сказала бы: «На Ветку». Но что-то заставило ее глянуть в окошко машины. Впереди, около угла здания больницы, одиноко стоял, засунув руки в карманы, Аркадий Гаев. Лена вся вспыхнула и торопливо произнесла:
— Нет, Леша, — и, наклонившись к шоферу, поспешно добавила: — В общежитие мехзавода.
Шофер круто развернулся у подъезда больницы и, набирая скорость, помчался по улице, обсаженной низкорослыми деревцами акаций.
И еще один человек — Вика — наблюдал проводы из окна операционной.
— Разлучница бесчестная! — шептали ее губы. — Опутала людей и помутила их разум… Господи, открой глаза им. Гнать бы ее в три шеи, а не почет ей воздавать. — И, увидев в стороне Аркадия, со стоном опустилась на кушетку.
КРУГ ПОЗАДИ
1
Неизвестность, словно черная штора, закрыла от Гаева весь мир. Из головы не выходил разговор с хирургом Петром Петровичем. Тот не вдавался в его душевные муки, а сказал как отрезал:
— Озерская больше не хочет вас видеть.
И все-таки через несколько дней Аркадий попытался прорваться в больницу, но его снова не пустили.
Он мучительно переживал случившееся, замкнулся. За много дней не произнес ни слова. Не выдержав, первой заговорила Лукерья Анисимовна.
— Не пора ли тебе остепениться?
— Не знаю.
— Люди уже огороды копают, а у нас все стоит. Я больна и стара, а Вика на сносях. Сад совсем запущен.
— Не волнуйтесь, все сделаю сам.
— Садись обедать.
Аркадий удивленно поднял голову: уже давно ему не предлагают в этом доме даже стакана воды. И вдруг — целый обед. Он невольно глотнул вязкую слюну — с утра ничего не ел.
— Спасибо. Не хочу, — глухо отказался он.
— Не люблю, когда ломаются. Садись и ешь, — строго приказала Лукерья Анисимовна и, взяв его за рукав, с силой посадила на стул.
Он чувствовал, что не следует соглашаться, но ароматный запах щей кружил голову, и рука сама потянулась к ложке.
На второй день Аркадий рано пришел с работы, взял лопату, грабли и пошел в сад. Прошлогодняя пожухлая трава сухо хрустела под ногами, стоял запах прелых листьев и молодых почек на
