спокойно:
— Поехали.
Меня словно пронзает разрядом тока. Поехали? Вместе? Это на что он сейчас намекает?!
— Меня ждут, — выпаливаю я.
— Кто? — тут же требует ответа с напряжением в голосе, и я вижу, как он прищуривается.
Мысли мечутся в панике, и единственное, что приходит на ум…
— Паша, — чеканю твердо, поражаясь уверенности в своем тоне.
Кстати, я даже не соврала ему и надеюсь, что это прозвучало достаточно убедительно. Ладно, то, что так зовут моего кота, уточнять необязательно.
Он приподнимает одну бровь, смотрит на меня внимательно, будто анализируя каждую мелочь, которую только может вычитать на моем лице. А потом на его губах появляется едва заметная, почти невидимая усмешка.
— Паша? — переспрашивает, словно издеваясь надо мной, но я не реагирую.
Просто молча прохожу мимо него, стараясь не встречаться взглядом, и ускоряю шаг, но он не пытается меня остановить.
Сердце бешено колотится, и я не знаю, то ли от поцелуя, то ли от облегчения. Надеюсь на последнее, потому что в понедельник… мне нужно будет как-то посмотреть ему в глаза.
10
В выходные я стараюсь максимально расслабиться и отвлечься. Шоппинг с подругой, громадная порция карамельного мороженого и мой любимый триллер с красавчиком Купером едва ли справились с этой задачей. И к вечеру воскресенья я сдаюсь, признав, что вряд ли мне вообще удастся стереть из памяти ночь пятницы в клубе.
Стоит мне только закрыть глаза, как я будто наяву вижу потемневший, затуманенный похотью взгляд моего босса, от которого всё горит, пылает внутри.
Кожа покрывается мурашками, словно я до сих ощущаю горячие прикосновения его рук, так бесстыдно шарящих по телу. В моих фантазиях они еще крепче стискивают меня в объятиях, прижимают к крепкой мужской груди, ползут по бедрам выше, забираются под задравшуюся юбку, задевая пальцами стратегически важные места, отчего меня мгновенно бросает в жар.
Черт!
Я даже не поняла, в какой момент начала фантазировать… И это очень, очень плохо. Что может быть хуже, чем воображать, как бы мог закончиться вечер с генеральным? Верно, хуже только встретиться с ним лицом к лицу.
Именно по этой причине в понедельник я не спешу к нему в кабинет с отчетами, тогда как уже полчаса назад они должны были лежать у него на столе.
Останавливает меня и то, что буквально с первых минут, как я появилась в офисе, поняла, что что-то происходит.
Все суетятся как муравьи, когда сорвалось гнездо. Коллеги перешептываются друг с другой, активнее шуршат бумагами и напряженно стучат пальцами по клавиатуре. Даже Лена, милая тихоня из бухгалтерии, носится с документами быстрее, чем обычно, и едва не сбивает чашку с кофе с края моего стола.
— У нас какая-то проверка? — осторожно спрашиваю у своей соседки, Ксюши. Она, конечно, не самый близкий союзник, но честно всегда делится сплетнями.
Ксюша спешно меняет файл на экране на вкладку в Excel и смотрит на меня с таким выражением, будто впервые видит.
— Роман Сергеевич сегодня в чудовищном настроении, — шепчет она, будто наш кабинет на прослушке. — Лишний раз лучше не высовывать, хотя… — растягивает звуки, окидывая меня задумчивым взглядом. — Он отрывается обычно только на нас, а ты у нас в привилегированном положении.
— С чего это? — выдыхаю растерянно.
— Ну ты же его личная ассистентка…
Да уж. После того, что случилось в пятницу, чувствую, положение мое и правда изменилось. Вот только сомневаюсь, что это особое отношение хоть отдаленно напоминает что-то хорошее…
Закусив губу, я снова смотрю на распечатанные листы с отчетами и расписанием босса, решаясь, наконец, подняться и пойти к нему. Перед смертью не надышишься. И только я успеваю выйти из-за стола, как снова возвращаюсь к разрывающемуся телефону.
Я хватаю трубку, стараясь унять нервную дрожь. Спокойно, Вика…
— Виктория, ко мне в кабинет. Немедленно, — басит Роман Сергеевич, отчего мое спокойствие тут же рассыпается. Я почти физически чувствую, как меня прибивает этим тоном.
Черт, вот не мог он позвонить минутой позже?
На ватных ногах направляюсь к его кабинету. Хочу успокоить сердце, но оно слишком сильно бьется. Останавливаясь перед массивной дверью, ловлю сочувствующий взгляд секретаря и коротко стучу.
— Войдите, — его голос кажется стал еще жестче.
Я захожу, и тут же чувствую, как воздух в комнате будто электризуется. Его кабинет всегда пахнет дорогим деревом, кожей и чем-то еще… Находиться здесь сложно.
Он сидит за своим огромным столом, не поднимая на меня глаз. Только этот жесткий профиль, который вычерчивает свет из окна, и рука, бесцеремонно постукивающая карандашом по деревянному столу.
Всё внутри звенит от напряжения, и из-под ног словно уходит земля, когда он поднимает голову, врезаясь в меня тяжелым взглядом.
Цепенею мгновенно. И он это, конечно же, замечает.
— Виктория, вы, наверное, слишком заняты, чтобы самостоятельно вспомнить о необходимости вовремя приносить отчеты? Или мне теперь вам напоминать о вашем графике? — Его голос режет воздух настолько остро, что я вздрагиваю.
Он снова обращается ко мне на «вы». Это ведь не очень хороший знак?
— Я как раз собиралась… — начинаю было я, но он тут же перебивает, откидывая карандаш.
— Собиралась?
В его темных глазах загорается вызов, но я слишком растеряна, чтобы его принять.
— Это ваша работа, Виктория. Вы не «собираетесь», вы работаете. А это подразумевает отсутствие задержек. Или вы думаете, я должен звонить вам лично, чтобы напомнить о вашем же расписании?
Сердце скачет, но не от страха, а от раздражения. Держу себя, изо всех сил. Он злится. Злится так, будто ему действительно важно выбить меня из равновесия. И я начинаю подозревать, что это не только про работу.
Я, конечно, не сомневаюсь в том, что в пятницу он был решительно настроен на продолжение, но не ожидала, что мой побег так сильно его заденет. Надо же, какой ранимый…
— Приношу свои извинения, Роман Сергеевич, — произношу мягким тоном, пряча улыбку под серьезным выражением лица. — Вам не стоило напоминать. Это моя ошибка.
Я кладу отчет на его стол чуть громче, чем следует, и вижу, как уголки его рта дергаются, но он тут же подавляет раздражение, а затем переключает всё свое внимание на отчеты.
Длинное, тягучее молчание превращается в пытку. Кажется, секундная стрелка на его настольных часах бьет громче моего сердца.
— Виктория, — он отрывает взгляд от бумаг и пристально смотрит мне прямо в глаза. — Напомните, что у нас на сегодня?
Я интенсивно моргаю. Он серьезно? Его расписание прямо перед ним, и я точно уверена, что он дважды его прочитал. Но я быстро беру
