еще и за ними.
Их взгляды без стеснения скользят по изгибам ее тела и застревают там, где явно не должны. Цепляются за каждый сантиметр того вида, что им предоставлен. Уверен, если бы она вышла из-за стола — облизали бы до ног.
Хотел бы я сказать, что мне на это плевать, но не могу. Вынужден признать, что уже хочу вернуться в офис. К тому же, важные вопросы мы успели обсудить еще до того, как Вика перешла к десерту.
— Прекрасная ассистентка у вас, Роман, — замечает Виктор, только накаляя атмосферу своим масляным тоном.
— Несомненно, — киваю, сдерживая раздражение, и продолжаю со скрежетом: — Мне с ней очень повезло.
Вика, кажется, впервые с момента этой встречи смотрит на меня в натуральном удивление, а затем расплывается в любезной улыбке.
— Приятно слышать, Роман Сергеевич, — отзывается с притворной скромностью. — Я чувствовала, что мы обязательно сработаемся.
Кажется, пора завершать этот цирк.
Когда мы, наконец, покидаем ресторан, я предусмотрительно занимаю переднее сидение рядом с водителем. На заднем царит напряженная тишина. Отлично.
Вернувшись в офис, погружаюсь в работу с головой. Документы, звонки, стратегия — вот что сейчас важно. Вику не вызываю, даже когда появляются вопросы. Отлично мы сработались… И всё же лучше держать дистанцию. Еще пару дней и я остыну.
Ближе к восьми часам вечера, когда в офисе стихает гул, она заходит ко мне в кабинет без стука, чем моментально выводит из себя.
Что вообще тут делает в такое время?
— Я не разрешал входить, — бросаю грубее, чем следует. — Выйди и постучи.
Богданова замирает на месте, прижимая папку к груди и смотрит на меня в растерянности. Правда, практически сразу в ее глазах загорается вызов и мелькает недобрый блеск.
— Оставлю документы и выйду, — заявляет упрямо и направляется ко мне.
Она кладет папку на край стола и, не дрогнув, разворачивается к выходу, а я смотрю, как она уходит. Мой взгляд прожигает ее лопатки, скользит до поясницы, фокусируется на округлых бедрах и спускается по стройным ногам. Хочу отвести глаза, но не могу.
В висках пульсирует, хочется ослабить галстук, который сейчас душит, а лучше вообще его снять. Черт. Нужно это прекратить.
— Стой, — вырывается из меня, прежде чем успеваю подумать.
Вика моментально цепенеет, но даже не оборачивается. Остается стоять в дверях с прямой спиной, будто замерла в ожидании приговора. Но как только я поднимаюсь из кресла, она кидается к выходу, и моя выдержка окончательно летит к чертям.
Настигаю Богданову в конце кабинета, с грохотом захлопываю дверь перед ней, а затем разворачиваю и прижимаю лопатками к стене.
12
Вика
Сорванный вздох слетает с губ, сердце с гротом падает вниз, когда Роман вжимает меня в дверь своей каменной грудью.
Мне сложно дышать под давлением его тела или всё же от жара, разливающегося внутри, будто разряды тока.
— Не смей, — сиплю не своим голосом, упираясь ладонями в его грудь.
Хочу оттолкнуть, но стоит только коснуться его, как я тут же вздрагиваю.
Сквозь тонкую ткань рубашки ощущаю каждое движение его мышц, каждый жадный вдох. Его сердце колотится так громко, что кажется, он мог бы его услышать.
Взгляд мечется выше, к его потемневшим глазам. В них вспыхивает что-то новое, дикое, хищное. Еще минуту назад мне казалось, что он злится, а сейчас… Сейчас этот гнев перемешался с чем-то опасно манящим.
— Не сме… — спешу повторить свою просьбу, как он лишает меня возможности говорить.
Вдох — и я тону, растворяясь в потоке ощущений. Его губы обжигают мои, жестко, требовательно, жадно. Тело пробивает дрожью, и трезвые мысли сгорают в языках этого огня.
Дыхание сбивается, он будто ворует воздух. Я просто не в силах контролировать все те ощущения, которые захлестывают меня горячей, опьяняющей разум волной.
Его руки скользят по талии, крепче сжимают меня в объятиях, отчего кожа становится чувствительной, а в животе вспыхивает пожар.
Я должна это остановить! Срочно! Понимаю это предельно четко, но почему-то бездействую, даже когда его ловкие пальцы одну за одной расстегивают пуговицы на моей блузке…
Ткань трещит под его решимостью. Кажется, еще секунда — и я просто расплавлюсь от жара прямо в его руках.
Грудь охватывает прохлада, когда он резко задирает мой лифчик. Жмурюсь, ощущая жгучее желание, что полыхает по всему телу, до кончиков пальцев. Горячая ладонь ложится поверх нежной, возбужденной кожи, и я едва сдерживаю стон.
— Твою мать… — разрывая поцелуй, хрипит мне в шею босс. — Ты даже не представляешь, как долго я этого хотел, Вика. Охренеть как долго.
Сердце бешено колотится, и я мгновенно забываю, что только что хотела его оттолкнуть. Единственное, в чем я сейчас нуждаюсь — прижаться к нему крепче.
Мои пальцы жадно цепляются за его шею и зарываются в волосы на затылке, царапая ногтями кожу. Его дыхание становится горячим и рваным, колено проталкивается между моих ног. Я не знаю, как избавиться от этой слабости и забываю обо всем…
Подрагивающие ладони скользя по его груди, жадно ищут пуговицы. Я хочу почувствовать жар его кожи, очертить рельефные мышцы и стянуть эту рубашку. Как вдруг раздражающе громко и совсем не вовремя вибрирует мой телефон.
— Черт… — выдыхаю вслух, пока он пытается остановить меня.
— Не бери, — сдавленно рычит.
Я на миг замираю, пытаясь сообразить, где вообще нахожусь. Да, все верно, это не сон. Я в кабинете генерального, безвольно дрожащая под натиском его рук и горячих губ, с распахнутой блузкой и призывно торчащей грудью.
Черт!
Задыхаясь от ужаса, я отвечаю на звонок и упрямо держу дистанцию между мной и Романом.
Из динамика льется невнятный гул, и только на третьем слове я распознаю знакомый голос соседки. Мое сердце бешено колотится где-то в горле, дыхание сбито, в ушах шумит раскаленная кровь. Цепенею между желанием и страхом.
Босс смотрит, как мое лицо меняется, но, кажется, не планирует меня отпускать.
— Вика, — зовет глухо, требовательно, словно в любую секунду готов сорваться.
— Мою соседку снизу затопило, — выпаливаю отстраняясь. — Мне нужно домой, там же Пашка совсем один!
По телу пробегает мороз, когда на его лице застывает ледяное презрение. Челюсти сжаты, в глаза сгущается чернота. Он молча отступает и резко направляется к своему рабочему столу.
Я поспешно застегиваю пуговицы на блузке, пытаясь игнорировать странные ощущения в груди. Это ведь я его оттолкнула, но почему такое чувство, будто отвергли меня?
— А вы… — замолкаю в нерешительности, — Роман Сергеевич… Не могли бы вы подвезти меня до дома? Помочь…
Зачем я это
