А неделю назад мы узнали, что Дориат пал.
- Значит, у них ничего не вышло, - подытожил Майтимо. – Тенька, ты давно проверял, Леголас жив?
- Так сегодня утром, - пожал плечами колдун. – Может, ты их запер где-нибудь или выставил взашей по примеру Диора?
- Зная себя…
- Полагаю, все куда проще, - Глорфиндел усмехнулся уголками губ. – Они еще в пути. Амон Эреб отсюда очень, очень далеко.
Пять часов спустя
К вечеру над Эгларестом разразился мелкий моросящий дождик, от чего запах рыбы особенно усилился. Майтимо вышел на открытый балкон дворца, подставляя лицо мелким капелькам и задним числом мечтая, чтобы дождь смыл растреклятые веснушки вместе с последствием утреннего объяснения с племянником.
Противно кричали чайки.
Противно скрипела лютня окном выше: Тенька воспользовался спокойной обстановкой для вожделенных экспериментов.
Сиял внизу, у коновязи, круп единорога Васи. Капли ударялись о его гриву и распадались на ярчайшие радужные дорожки. Это было красиво. Приглядевшись, Майтимо заметил, что Вася опять чего-то жует. Бывший лорд Химринга мог побиться об заклад, что всеядный жеребец слизывает с ограды крупных улиток и уминает прямо с панцирями. При этом огромная куча сена, лежащая рядом, Васю явно не интересовала.
Сзади донеслось шлепанье маленьких ножек о мокрый камень балкона.
- Ты почему тут стоишь один? – спросил Элуред. Элурин в знак солидарности дернул Майтимо за рукав.
- Воздухом дышу.
- А с тобой можно?
- Вы простудитесь. Здесь холодно и мокро, - Майтимо глянул на две одинаковые мордашки, полные живого любопытства. – Ступайте внутрь.
Дети переглянулись и с видимой неохотой покинули балкон.
Майтимо устремил взгляд на море, скрытое пеленой мороси. Где-то там, за штормами и лигами воды лежит самый прекрасный на свете остров, на который тот, другой Майтимо, оставшийся без руки, никогда не вернется.
Звуки лютни сменили тональность и стали еще противнее.
По лужам вновь зашлепали маленькие ножки, только на этот раз к шлепанью прибавилось шуршание материи. Майтимо оглянулся и увидел через морось и сумерки, как близнецы дружно волокут что-то большое и бесформенное.
- Мы принесли тебе плащ! – известил Элуред, когда они приблизились.
- Чтобы ты не промок и не простудился! – добавил Элурин.
- Я закаленный, - усмехнулся Майтимо. Но плащ взял.
Дети с восторгом проследили, как он легко накидывает их ношу на плечи и почти вприпрыжку куда-то унеслись.
В плаще и правда было теплее. Но на сердце от этого легче не становилось. Майтимо подумал, что вся эта возня с другими измерениями – скверная затея. Интересно, а Тенька когда-нибудь слышал о себе, другом? И какой он, другой Тенька? В какой момент его жизнь повернулась так, что он стал тем, кто есть теперь? А жизнь самого Майтимо?..
Погрузившись в невеселые мысли, в третий раз топот ножек он услышал прямо за спиной.
- Мы принесли тебе попить! – объявил Элуред. А Элурин протянул церемониального вида чашу, на треть наполненную водой.
Со вздохом Майтимо принял подношение и, сделав глоток, поинтересовался:
- Кто вам это дал?
- А мы сами взяли! – сказал Элуред.
- В главном зале! – подхватил Элурин. – На столике возле стеклянного шара!
- А рядом тряпка лежала!
- То есть, вы цапнули емкость, в которую наливают воду для помывки палантира, - сделал вывод Майтимо. – Воду хоть свежую налили?
- Конечно! – закивали оба. – Вон из той лужи! Она самая чистая!
Выплевывать выпитое было уже поздно. Майтимо со вздохом поставил чашу на парапет.
- Ты напился? – заботливо уточнил Элуред.
Получив в ответ обреченный кивок, дети обрадовались и снова оставили Майтимо в одиночестве. Но ненадолго.
На этот раз они принесли несколько кусочков хлеба, явно взятых с накрытого стола.
- Мы подумали, - сказал Элуред, - раз ты уже напился, то, наверное, есть хочешь.
Майтимо мысленно помянул драных варгов. С этими маленькими детьми ни выспаться толком, ни пострадать в одиночестве!
- Не хочу. Ступайте к Кирдану или к Глорфинделу, но оставьте меня в покое хоть до следующего утра!
Дети потупились, теребя в ладошках хлебные ломтики.
- Они там все ужинают, - признался Элуред.
- И тот нолдо, который тебя стукнул и убить хотел, - шепотом проговорил Элурин. – Мы его боимся.
- Он все время сердится!
- На вас? – нахмурился Майтимо.
- Нет… вообще. Он злой и страшный!
Майтимо вздохнул и распахнул полы своего плаща, укутывая близнецов, чтоб не мокли.
- Тот нолдо не страшный и не злой. Наоборот, он добрый и никогда не даст вас в обиду.
- А почему он с тобой дрался?
- Потому что подумал, будто я напал на ваш дом и ваших родителей.
- Но это же не так? – уточнил Элуред.
- Нет. Я похож на того, кто это сделал, а Реньо… Гил-Галад не разобрался. Вот и накричал на меня.
- А он извинился?
Майтимо покачал головой.
- С чего бы?
- Он же виноват! – с поистине детской прямотой заявил Элуред. – Ты ничего не делал, а он на тебя кричал и дрался, и убить хотел. Значит, он тебя обидел, и должен извиниться!
- Никто меня не обидел!
- А почему тогда ты стоишь как наказанный, а его никто не наказал, хотя он не извинился?
Майтимо со свистом втянул воздух сквозь стиснутые зубы.
- Я стою, потому что так хочу, а вам обоим давно пора спать. Всё, кыш из-под плаща, ступайте.
В этот раз дети уходили медленно, о чем-то между собой перешептываясь. Уже в дверях балкона Элуред оглянулся и уточнил:
- А ты всю ночь так будешь стоять? И спать не пойдешь?
- Не пойду, - раздраженно отмахнулся Майтимо.
- Ты теперь не можешь спать, как Глорфиндел? А почему?
Майтимо топнул ногой.
- Марш отсюда! И по кроватям!
Балконная дверь гулко хлопнула на ветру.
Лютня взвизгнула, как придавленная кошка.
Майтимо облокотился о парапет и в довершение ко всем неприятностям смахнул вниз полупустую чашу. Она металлически блеснула в оконном свете и упала под копыта единорогу Васе. Тот удивленно принюхался к дару свыше, одобрительно всхрапнул и включил чашу в свой рацион. Наверное, считал серебро гораздо питательнее сена.
Дождь понемногу стихал, запах рыбы сменялся запахом морской соли. Горизонт вдали окончательно смешался с водной гладью.
Дверь опять распахнулась, чуть скрипнув, и на холодный балкон ворвались тепло жарко натопленного камина, запахи вкусной еды и голоса:
