сделать всё возможное, чтобы помочь другим, но если что-то навредит ей, то она не сможет этого сделать. Она была самым обычным эгоистичным человеком.
Тан Тан вздохнула и попыталась рассуждать логически: «Тан Ми, думаю, ты должна понимать это лучше меня, каковы риски операции по пересадке почки и проблемы после операции. Так что, ты подумала о моей безопасности? Ты заботишься только о себе. Я могу понять, ведь это твои близкие, но у меня тоже есть возлюбленный и родные. Мой муж и дети очень нуждаются во мне и не могут без меня обойтись. Если у меня возникнут проблемы или я буду болеть всю оставшуюся жизнь, что будет с моими близкими? Вы подумали обо мне?»
Тан Ми не знала, что ответить и прикусила нижнюю губу. Конечно, она знала об операции и проблемах после неё. Врач уже очень ясно сказал им об этом, но они всё равно не хотели терять ни малейшей надежды, потому что не могли смириться с тем, что мать Тан Тан оставит их. В любом случае, им предстояла операция, но они не думали об этом с точки зрения Тан Тан, и они никогда не думали о безопасности Тан Тан, потому что Тан Тан в их сердцах — просто посторонний человек.
Эта мысль заставила Тан Ми почувствовать себя немного смущенной.
Молчание Тан Ми заставило Тан Тан рассмеяться: «Вы заботитесь только о безопасности своих близких, но никогда не думали обо мне, потому что в ваших сердцах я ничего не значу, я — просто посторонний, верно?»
Тан Тан удалось повлиять на мысли трех гостей, и никто не смог открыто ничего опровергнуть.
Тан Тан продолжила: «Однако, такова человеческая природа, люди эгоистичны, никто не может нас винить за это. Но я такая же, я тоже эгоистка, и в глубине души вы тоже посторонние для меня. Мой муж и дети — мои любимые люди, так почему я должна идти на такой серьезный риск ради постороннего человека?»
«Но … но…» — Тан Ми не могла опровергнуть слова Тан Тан, но, если она не будет возражать, у её матери не останется надежды. Взволнованная, Тан Ми сказала. — «Но она не посторонний человек, она твоя родная мать, которая вынашивала тебя девять месяцев, верно?»
Тан Тан не злилась, она была очень спокойна и спросила: «Так ли это? Тан Ми, относишься ли ты к своей биологической матери из провинции Юньнань также, как к нынешней матери?»
Эта тема была запретной для Тан Ми, её лицо внезапно изменилось, и она неосознанно отступила назад. К счастью, Ши Юэ вовремя помог ей и поддержал. Увидев свою жену в таком состоянии, Цзи Ши Юэ почувствовал досаду и угрожающе посмотрел на Тан Тан.
Тан Тан не испугалась его взгляда и продолжила безжалостно нападать: «Послушай, ты не относишься к своей биологической матери также, как к настоящей матери. Если твоей биологической матери понадобится, чтобы ты стала для неё донором почки, ты согласишься? Что? А твой возлюбленный и близкие согласятся?»
Тан Тан говорила мягко и тихо, без какой-либо агрессии, но при этом легко могла загнать человека в тупик. Три гостя напротив неё сейчас чувствовали именно это.
Им нечего было сказать.
В воздухе повисла странная тишина.
В такой обстановке Цзи Ян почувствовал себя лучше. Он не удержался, протянул руку и погладил Тан Тан по волосам. Он впервые обнаружил, что у его маленькой женушки есть такая агрессивная сторона. Она была довольно впечатляющей. Похоже, ему не стоило слишком беспокоиться о том, что в будущем её будут обижать.
Волосы Тан Тан были растрёпаны. Она поспешно бросила на Цзи Яна взгляд, который не предвещал ничего хорошего. Она медленно привела себя в порядок и посмотрела на трёх человек, стоявших напротив, чтобы подвести итог: «Я уже всё сказала. Не ищите в моих словах другого смысла, просто говорю вам правду: больше не поступайте так. Не пытайтесь использовать кровные узы, чтобы требовать от меня чего-то. Не приходите и не беспокойте меня снова и снова. Я не хочу иметь с вами ничего общего, просто хочу спокойно жить своей жизнью».
Тан Тан почувствовала, что уже сказала всё, что могла. Наконец она вздохнула, взяла Цзи Яна за руку и отвернулась.
Она сделала всего три шага, уходя, и вдруг услышала горестный и решительный крик отца: «Тан Тан...»
Тан Тан не хотела обращать на него внимание, но тут до неё донёсся приглушённый звук удара коленей о землю, а затем услышала удивлённые возгласы Тан Ми и Цзи Ши Юэ.
Тан Тан вдруг почувствовала боль в сердце, обернулась и увидела, что элегантный мужчина средних лет стоит на коленях и умоляюще смотрит на неё.
Цвет лица Тан Тан изменился. Неважно, что она не была настоящей Тан Тан, но он был отцом её тела. Как она могла позволить своему родному отцу стоять перед собой на коленях? Как она могла спокойно на это смотреть?
«Что ты делаешь?»
Глаза отца Тан Тан покраснели, из них потекли слёзы, а голос задрожал: «Тан Тан, я знаю, что ты нас ненавидишь, мы сожалеем о том, что сделали тебе. Во всём виноваты мы, но можешь ненавидеть только меня? Я лишь прошу тебя спасти свою мать. Я умоляю тебя, Тан Тан».
Закончив, отец Тан Тан не стал дожидаться реакции окружающих и тут же ударился головой о землю, издав громкий хлопок.
«Папа...» — Тан Ми была потрясена и протянула руку, чтобы помочь отцу. — «Папа, не надо так, вставай. Если кто и должен встать на колени, так это я, это всё из-за меня».
Отец Тан Тан разжал её ладонь: «Уходи, это не твоё дело. Мне жаль Тан Тан».
Тан Ми была так взволнована, что у неё покраснели глаза, и, проглотив комок гордости, она тоже присоединилась к отцу.
Ши Юэ ничего не сказал, потому что знал, что это тоже было своего рода убеждением. Он продолжал стоять рядом, не произнося ни слова. Его глаза были полны спокойствия.
Тан Тан была совершенно ошеломлена. В этой ситуации она какое-то время не знала, что делать.
Все трое сверлили Тан Тан и Цзи Яна взглядами. Эта сцена была слишком напряжённой. Вокруг собралось много людей, чтобы посмотреть на происходящее. Услышав слова отца Тан Тан, они посмотрели ему в глаза. Толпа зашепталась, и многие из них начали снимать происходящее на мобильные телефоны.
Это был скрытый способ угрозы!
Цзи Ян разозлился, и его зубы заскрипели от сдерживаемого
