унесет детей в рукаве, и в их сердцах еще пробьет час цветения ирисов, полынное утро маргариток.
Кузены переглянулись. На сей раз даже Финдарато понял только про маргаритки.
- А... как он выглядит? - поинтересовался Майтимо.
- Разве у вас, называющих здесь себя квенди, такая недолговечная память? - удивился Ортхэннэр. - Ведь с ним ты был у нас в гостях.
- Тенька?! Фале-Махо-как-его-там-смотрящий?!!
Фаэрни горестно кивнул и единым залпом выпил присоленный слезами кофе.
Три дня, два часа, одна секунда спустя.
- Полынь - это серьезно! - сказал Тенька. - Надо выручать! Кто со мной?
Вместо ответа Майтимо тяжело вздохнул, мысленно браня семейное проклятие, и полез под кровать за сундуком с амуницией.
- Я тоже с вами! - заявил Финдарато, который последние дни почти не отходил от гостя и самоотверженно страдал вместе с ним.
- А я останусь, - неожиданно произнес Финдекано.
Майтимо, услышав такое, чуть не ударился затылком о дно кровати.
- Эру свидетель, тебя точно подменили во младенчестве! Финьо, что с тобой?!
- Кому-то знающему нужно будет взять на себя хлопоты о спасенных детях - найти им кров, пищу и присмотр, - спокойно пояснил бывший король нолдор. - Глупо получится, если мы все уйдем, никому не объяснив, кто прибыл сюда и зачем. Потом я, конечно, надеюсь к вам присоединиться.
Присутствующие (даже Ортхэннэр) уважительно переглянулись.
- Твой лик озарен печатью прожитых лет, но золотое пламя в сердце лишь острее жалит неосторожные мысли, - сообщил фаэрни.
Финдекано сделал вид, что все понял и польщен.
- А действительно, много у вас детей? - поинтересовался Майтимо, шнуруя поножи.
Ортхэннэр навскидку перечислил несколько десятков имен.
- Где бы их разместить? - задумался Финдекано. - Не раздавать же по домам, как выводок котят.
Теньке мигом представилось, как бывший король нолдор ходит по городу в окружении толпы детей, стучится в двери и заискивающе спрашивает: "А не нужны ли вам маленькие Эллери Ахэ? Добрые, пушистые, приучены варить варенье, забирайте сразу по две штуки..."
- Может, в дедушкином дворце? - предложил Финдарато. - Там сейчас только отец живет. И если ему все рассказать...
- То мой отец устроит новый скандал, - перебил Майтимо. - Он ненавидит, когда мимо него проходит общественная жизнь.
- Тогда давайте поселим детей в его небоскреб, - пожал плечами Финдекано. - Сто этажей, полсотни комнат на каждом, и никто там не живет.
- Потому что небоскреб не достроен! - пояснил Майтимо. - Там еще сто этажей будет по проекту, и это если отцу не вздумается возводить многоуровневый чердак.
- И что, там совсем жить нельзя?
- Можно. Только электричество не проведено, мебели нет и подъемник не работает. Вернее, работает, но внешний, ручной, для стойматериалов.
- Значит, - подытожил Финдекано, - решено. Постелим на первом этаже ковры, перетащим часть мебели из дедушкиного дворца, а на улице организуем кухню. Осталось оповестить дядю Феанаро. Желательно, чтобы после этого все остались живы.
- Скажи ему, что хочешь провести испытания небоскреба, - посоветовал Тенька. - Он будет счастлив.
- Надо не только дяде сказать, - призадумался Финдарато. - Еще и моему отцу. Он, конечно, скандала не устроит, но без его ведома выносить мебель из его же дома неприлично. Да и валар надо все объяснить.
- Вот уж без кого мы точно обойдемся! - Майтимо тряхнул головой, отбрасывая волосы назад, и крепко стянул их ремешком.
Словно в возражение его словам посреди комнаты разлилось голубое сияние, вскоре соткавшееся в стройную фигуру Эонвэ - традиционно чем-то недовольного.
- Легок на помине, - проворчал Финдекано и мужественно выступил вперед, чтобы принять на себя первый удар упреков.
Расчет оказался верным: едва проявившись целиком, глашатай владыки Валинора принялся ругаться.
- Что вам опять спокойно не сидится, нолдор? То взрывы, то Саурон, то Мелькор, то небоскреб этот, прости Эру! Нельяфинвэ Феанарион, до тебя когда-нибудь дойдет, что ты отвечаешь за все, творимое здесь твоим безалаберным гостем, а я отвечаю за тебя?! И не загораживай его, Финдекано Нолофинвион, у меня слов на всех хватит! Грядет день, когда я все-таки перестану заступаться за вашу компанию, и вас вышлют обратно в Эндоре! Там хоть дюжину небоскребов в пятилетку стройте и материк пускайте на дно, но здесь извольте вести себя прилично и не таскать из иных измерений кого попало! - тут разошедшийся майа повернулся к сородичу. - А ты бы уж мог понять, что нарушать границы разумного - удел недальновидных смертных. Но нет, туда же! Вот пошли теперь со мной на священную гору Таникветиль и сам им объясняй, что ты здесь забыл! Еще и за посторонних я отчитываться не стану!
Ортхэннэр молча выслушал обращенную к нему гневную отповедь и всхлипнул.
- Я пойду куда угодно, светлоликий, Говорящий-Словами. Но лишь одна просьба содрогает жестокий небосвод отчаяния: пусть жертва моя не будет напрасной! О, я утону в черных маковых полях, я изойду на хрупкий воздух небытия, но пусть дети будут живы, пусть Тано улыбнется еще хоть раз и возьмет в ладони жгучие бисерины звезд!
Эонвэ осекся и совсем не по-возвышенному вытаращил глаза.
Стало тихо.
- Понимаете, - заговорил Финдарато, подозрительно часто моргая. - У них там - полынь...
Сорок три минуты спустя.
- ...Тано взывал к ним, - рассказывал Ортхэннэр, и голос его то и дело срывался. - Но Изначальные нашего измерения глухи и слепы, насколько лишь могут быть слепы грозовые облачные молнии. Они пришли, заливая утро болью, и роса стала багряной под неотвратимой поступью их шагов.
- Какая печальная история, - проговорил Эонвэ, вытирая глаза шелковым кружевным платочком, насквозь мокрым от слез.
Майа и фаэрни сидели на коврике у камина друг напротив друга, а Финдарато вовсе тихо плакал, уткнувшись Эонвэ в плечо. Тот не возражал.
Другая троица - Майтимо, Финдекано и Тенька - взирала на это скорее ошеломленно, чем сочувственно.
- По-моему, оно заразно, - отметил Майтимо. - И даже на майар действует.
- Интересненькая теория, - согласился Тенька. - А почему с нами ничего не происходит?
- Может, зараза не выносит цинизма?
- А мы циничные? - искренне удивился колдун.
- Судя по всему - очень!
- Кажется, мои резервы на исходе, - обеспокоенно поделился Финдекано. - Что-то в носу подозрительно щиплет.
- Беги, Астальдо, - от души посоветовал Майтимо. - Лучше - к моему отцу. У него
