услышал, а затем уяснил себе обстановку у того дзота. Он услышал чавкающий умолкающий звук очереди тяжелого немецкого пулемета и увидел тело в немецкой шинели, беспомощно шевелящееся от ударов пуль на огневой амбразуре дзота, чуть приподнятой на поверхности почвы. Теперь дзот вовсе онемел, а наши пехотинцы уже, видимо, освоили его за те секунды, когда был заглушён огонь живого врага посредством трупа врага.
Фомин понял это и нечаянно вскрикнул что-то в радости, не сумев ее сохранить в одном себе. К нему подошел майор Лебеда.
– Ты видел? – спросил Фомин.
– Да, – сказал майор.
– Узнай, кто это сделал.
«Ах, Афродита, если бы ты могла видеть то же самое, ты была бы счастливой, что живешь на свете в нашем народе», – подумал Фомин.
Он понял точно, что произошло. Двое наших красноармейцев завалили немецким трупом огневое сечение дзота, а другие бойцы ворвались в тот момент в самый дзот.
И сразу стало тихо на поле боя; те немцы, что еще существовали, прекратили огонь, увидев происшедшее и ослабев духом насмерть. Мысль и мощное мужество красноармейца пресекло сражение наиболее экономно для победителя.
Майор Лебеда вскоре доложил полковнику Фомину, что дело у дзота совершено Ахремом Абатуро и Иваном Векличевым; причем Абатуро легко ранен в мякоть левой руки, шестой раз в жизни, а Векличев ранен в ногу.
Вечером того же дня Фомин, выбрав время, вызвал к себе Абатуро и поцеловал его. Векличев же находился в тот час в санбате на перевязке и не мог явиться.
– Немец тяжелый был, товарищ полковник, – сообщил Абатуро обстоятельства дела, – мы его с Иваном метров пятьдесят до дзота по земле кантовали, оттого и затяжка вышла, а то бы мы давно их огонь завалили.
– А как твоя рука, Ахрем? – спросил Фомин.
– Кость здорова, товарищ полковник.
– Может, отдохнуть хочешь?
– Теперь уже ни к чему, товарищ полковник, с немцами надо отработаться.
– Смотри, Ахрем… Живи, Ахрем, до самой нашей последней победы.
– Спасибо вам, товарищ полковник, – сказал Абатуро. – Я теперь обязательно буду жить. Теперь почему не жить? Когда при деле живешь и справляешь его, то жить обязательно будешь… Солдат, товарищ полковник, пропадает тоже не от одного неприятеля, а то же самое по своей неисправности.
Через несколько дней Фомин написал большое письмо своей жене, о которой по-прежнему не было сведений, но он верил теперь еще более, чем прежде, что все сбудется как быть должно и он снова увидит свою Афродиту.
Примечания
1
Но можно ее и не писать, так как градовцам читать ее некогда, а прочим – неинтересно.
2
Дон.
3
Консул.
4
Горнорабочий.
5
Слово вычеркнуто в рукописи, но замена не найдена.
6
Фраза не закончена.
7
Здесь и далее в квадратные скобки заключен авторский вариант – в случаях, когда выбор не определился.
