продать в интернете все вещи, которые он оставил у меня дома, а потом прислать ему квитанцию.
– Моя идея, – гордо сказала Дежа. – Мне она все еще нравится.
– За это могут арестовать? – спросила я с любопытством.
– Не думаю, – сказал Максвелл. – Он же сам забыл у тебя эти вещи. Право собственности переходит к тебе, нет?
Я сомневалась, что это работает именно так, но продолжила зачитывать список:
– Разоблачить его поступок в посте и надеяться, что он завирусится.
– Тут разве что придется молиться богам соцсетей, – сказал Ли.
– Да уж, – признала я. – Плюс я и так чувствую себя дурой из-за этой истории. Не хочется, чтобы о ней узнали вообще все. Достаточно и того, что в курсе вся школа. Сегодня сплетни долетели даже до Тео – он решил их со мной обсудить.
– К слову о богах, – сказал Максвелл, – и что он сказал?
Ли шлепнул его по руке, тот засмеялся.
– Просто решил отметить, что, раз происшествие обсуждает вся школа, значит, Нолен и Сюзи не зря выбрали Дженсена.
– Фу, – сказала Дежа, и в ее темных глазах вспыхнуло раздражение. – Лучше держись от него подальше.
– А что насчет Дженсена? – спросил Ли. – Ты не рассказала, как прошла ваша первая встреча.
– Он строил мне щенячьи глазки, как будто жалеет о содеянном.
– Ему и положено жалеть, – сказал Ли.
– Если бы он и правда об этом жалел, – возразила Дежа, – то, осознав ошибку, сразу бы ушел из подкаста. Нисколько он не жалеет. Просто хочет съесть твой пирог, да так, чтобы ты не бесилась, что он его у тебя отбирает.
– Не понял ни слова, – сказал Ли.
– Я суть уловил, – вставил Макс.
– Что дальше по списку? – спросил Ли.
Я пробежалась глазами по листу и остановилась на пункте «Позвонить ему на работу и притвориться недовольным клиентом». Дженсен работал в городе на шиномонтажке.
– Нельзя, чтобы звонила ты, – сказала Дежа. – Твой голос они узнают.
– Давайте я, – предложил Максвелл. – Только рад поучаствовать в низвержении Дженсена.
Он достал телефон и набрал номер.
Глава 6
– Нет, бабуля, Дженсена сегодня не будет. Мы расстались, помнишь?
– Расстались? – Ее взгляд стал стеклянным. – Из-за чего?
Мы сидели за письменным столом в моей комнате. Я воткнула провода наушников и микрофонов, включила их и убедилась, что все правильно подсоединено к микшерному пульту.
– Долгая история, бабуль.
И, несмотря на активные попытки досадить Дженсену, вроде понедельничного звонка от Максвелла с жалобами на его работу, я все еще каждый день просыпалась с мыслью о возмездии. А подколы и сплетни, которые не затихали в школе даже спустя добрую неделю, делу явно не помогали.
Бабушка повернула к себе наушники, но надевать не стала:
– Я люблю долгие истории.
Мне не сразу пришло в голову, что из-за бабушкиной болезни придется снова и снова рассказывать ей о расставании.
Начиная с пятницы без этого еще не прошло ни дня. А уже наступила среда. И все равно внутри все сжалось, когда я произнесла:
– Ему было на меня наплевать. Это вкратце.
– Не может быть, милая. Он постоянно говорил, как ты ему дорога.
– Но когда дошло до дела, оказалось, что от слов толку мало. Гораздо важнее поступки.
– Поступки – это и правда важно, – согласилась бабушка.
– Давай лучше поговорим о тебе, – сказала я, торопясь перевести тему.
Может, это поможет мне хоть ненадолго отвлечься от собственных проблем. Я надела наушники, и бабушка поступила так же.
На интервью я обычно расспрашивала бабушку о ее жизни. Сначала она рассказывала о своих родителях – делилась воспоминаниями, излагала историю их любви; потом мы перешли к самой бабушке и ее детству. К школьным годам. Остановились на том моменте, когда они с родителями переехали в Калифорнию со Среднего Запада: ей было четырнадцать, и она ощущала себя там совершенно потерянной.
– После того как вы обосновались, ты быстро нашла друзей?
– Мы заселились в желтый домик у океана. Ну, ты его видела.
Рассказывая, бабушка вечно теребила провод наушников. На записи от этого периодически слышалось шебуршание, которое мне приходилось приглушать на монтаже.
– Да, он был очень милый.
– Я скучаю по тому дому.
– Ты сразу полюбила Калифорнию?
– Сразу я ничего там не полюбила. Мне не хватало друзей, моих дедушки с бабушкой. Не хватало деревьев и пробирающего до костей зимнего холода. Здесь такого не было. Каждый день я приходила на пляж и мечтала вернуться в прежний дом, в прежнюю жизнь.
– Тихий океан очень оскорблен этим заявлением, – улыбнулась я.
– Его обида давно в прошлом, – пошутила бабушка.
– Что помогло тебе изменить свое отношение?
– Думаю, время. И исследовательский дух. Я часами бродила по прибрежным скалам и литоралям[8]. Иногда песчаные холмы были гладкими, как стекло, и я съезжала по ним босиком, оставляя длинные борозды. В межсезонье любила сидеть на верандах запертых спасательных будок и наблюдать за серферами. Там-то я и познакомилась с серфером по имени Эндрю. Однажды он подошел ко мне с доской под мышкой и спросил, готова ли я броситься ему на помощь, если придется.
– И что ты ответила?
– Сказала: «Я не гожусь в спасатели. Мы оба окажемся на дне, вот и все». Он спросил: «Значит, будешь просто смотреть, как я тону?» А я ему: «Ну, я как минимум закричу».
Я рассмеялась.
– Жутковато для первого разговора, бабуль.
– Как я вскоре узнала, подурачиться он любил. Это была часть его натуры. Казалось, что все его знают и обожают. Он доставал у местных продавцов бесплатную выпечку, бесплатно брал катера, чтобы меня покатать.
– Ты каталась на катере с незнакомцами?
– Да, особенно в сезон наблюдения за китами. Волосы треплет ледяной ветер, а ты стоишь и выискиваешь в воде китов… Как-то раз мы плавали на рыболовной лодке и помогали вытаскивать ловушки для рыб. Времена тогда были другие.
– Не то чтобы совсем другие. Дорогие слушатели, никогда не садитесь на катера с незнакомцами.
– Кто нас слушает? – спросила бабушка. – Я их знаю?
– В основном мама, – ответила я. – Может, еще Кори, если у него есть на нас время.
– Привет, Кори! – сказала бабушка. – Приезжай в гости.
– Он недавно приезжал, – напомнила я.
Бабушка погрузилась в мысли. Потом я вырежу из записи этот кусок тишины. Меня всегда удивляло, что она помнит во всех деталях свое детство и юность, но запросто забывает события прошлой недели. Врач утверждал, что для ее болезни это характерно.
– Расскажи побольше про того серфера, – подтолкнула я. – Судя по всему, вы подружились.
– Да, подружились. Парень был ходячий фейерверк.
– Совсем как ты?
Бабушка мягко похлопала меня по руке.
– Скорее как ты,
