солнышко. Следи, чтобы огонь в тебе не погас. С ним ты воплотишь все мечты.
Я сглотнула ком в горле. Возможно, бабушка оценивала меня чересчур высоко – ведь все мои мечты, казалось, рушились как карточный домик. Возможно, я с самого начала не слишком крепко за них держалась.
– Я стараюсь, бабуль.
– Знаю.
Я снова перевела разговор на нее:
– Итак, что насчет Эндрю?
– Когда мы познакомились, я уже год как переехала в Калифорнию. Мне было пятнадцать. На рассвете я часто бродила вдоль пляжа, и почти каждое утро он тоже был там. Потом я занимала свое место у будки. Смотрела, как он катается – сильный и грациозный, будто фигурист на льду.
– Похоже, он был прямо профи.
– Эндрю прекрасно серфил. Я не думала, что он вообще меня замечает. До того, как он вылез из воды и спросил, буду ли я его спасать. Через несколько месяцев он снова подошел ко мне с доской и спросил: «Хочешь разок прокатиться?» Я призналась, что не умею кататься. А он мне: «Чтобы научиться, надо пробовать, а не подглядывать за другими».
Я взяла бабушкину руку в свою – она опять теребила провод, и я боялась, что микрофон зашуршит.
– И что ты ответила?
– Сказала: «Я учусь быстрее с инструктором».
– А ты была еще та кокетка, бабуль, – усмехнулась я.
– Он был невероятный красавчик, а я еще толком не сталкивалась с отказами, вот и действовала смело.
– Думаешь, так теряется смелость? Когда тебе отказывают?
Бабушка посмотрела мне в глаза, а казалось, что заглянула в душу.
– Во всяком случае, это может заставить усомниться в себе, в своих силах. Разве не так?
Я кивнула – типичная ошибка неопытного подкастера. Слушатели не увидят кивка.
– Да, пожалуй, – исправилась я, стараясь придать голосу силу.
– Но тогда мне было пятнадцать, и я была готова покорять мир, – продолжила бабушка.
– Как он отреагировал на твой намек?
– Сказал: «Я прекрасный инструктор». И это была правда. – Бабушка показала на фото, висевшие на стене: на них я позировала с Дежей, Ли и Максвеллом. – Принесешь мои фотографии, солнышко? У меня сохранилась пара снимков с того лета.
Я скривилась. Ненавидела ей об этом напоминать, но она забывала часто.
– Э-э-э… У тебя дома был пожар, фотографии в нем сгорели.
Сегодня бабушка вроде была в относительно ясном сознании, поэтому я решила, что она сможет перенести эту новость.
– Ох… точно. А доска для серфинга? Она же не сгорела. Могу показать ее.
– Вообще-то… не помню, чтобы у тебя была доска.
Я даже не знала, что она в принципе занималась серфингом. Сейчас я впервые об этом услышала.
– Ты в итоге научилась кататься тем летом?
– Была-была, – продолжала она. – Эндрю мне ее подарил. Еще и сам разрисовал. Очень красиво. Да, у меня была доска.
Иногда бабушка могла на ровном месте прийти в возбуждение, и что-то мне подсказывало, что именно это произойдет и сейчас.
– Хорошо, была, – сказала я в попытке ее успокоить. – Но где она теперь, я не знаю.
Бабушка слегка остыла.
– Надо спросить Дебру, вдруг она ее видела.
Деброй звали мою маму. Бабушка сняла наушники и удалилась, оставив меня одну за столом.
– На сегодня все, – произнесла я. Хоть меня бабушкин уход и застал врасплох, для слушателей его следовало немного сгладить. – Спасибо, что были с нами. Если хотите задать вопрос моей бабушке, свяжитесь со мной в соцсетях по ссылкам в описании.
Я почувствовала себя слегка глупо. Члены моей семьи могли написать мне обычную эсэмэску, если бы у них появился вопрос к бабушке. Но пока они ни разу так не сделали.
Я остановила запись, отмотала к началу и принялась переслушивать, попутно редактируя. Выпуск уложился примерно в десять минут. Чем короче, тем проще удержать внимание – так я рассуждала. Но эта стратегия, судя по всему, не работала. Новые слушатели не закидывали мой подкаст в очередь на прослушивание. Не натыкались на него в рекомендациях. Разумеется, история моей бабушки была не самой остросюжетной, но я все-таки рассчитывала еще на пару-тройку слушателей, пусть даже случайных.
Впрочем, падения статистики тоже не наблюдалось. Последний выпуск прослушали целых два человека.
Я вздохнула, услышав на записи свое очередное «э-э-э». Надо отучиться заполнять паузы мусором. И давно ли я начала так гоготать?
В дверь постучали, и в комнату вошла мама.
– Ты чего тут хохочешь? – спросила она – видимо, услышала, как я пытаюсь записать в микрофон идеальный смех.
– Почему никто не говорит, что я ржу как гиена?
– Чего?
Я кивнула на аудиотехнику.
– Мне нравится твой смех. Он милый. – Мама поцеловала меня в макушку.
– В жизни – возможно, но не в подкасте.
– Не очень понимаю, что это значит, – сказала она. – Но папа приготовил ужин. Стол накрыт.
– Ладно, сейчас приду.
Мама направилась к двери.
– Не подделывай свой смех, – с этими словами она скрылась в коридоре.
Я переслушала все записи с фальшивым смехом. Выбрала один из вариантов и ювелирно встроила в диалог с бабушкой.
«Да, так лучше», – решила я, заново проиграв выпуск.
Я уже собиралась кликнуть «Опубликовать» и выпустить подкаст в мир, но вдруг остановилась. Какой в этом смысл? Можно ведь просто отправить его по имейлу маме и брату. Все равно больше никому до него нет дела.
Так и не нажав на кнопку, я выключила компьютер.
Глава 7
– Вечеринка, – сказала я Деже на следующий день на школьной парковке, пока она выходила из своей белой «хонды».
– Что? – не поняла она. – В такую рань я не способна читать твои мысли.
Ли с Максвеллом как раз припарковались неподалеку и теперь приближались к нам.
– Не смейте обсуждать планы без нас! – крикнул Максвелл.
– Нужно найти, или устроить, или отправиться на вечеринку, где будут все футболисты, – объяснила я, когда парни подошли.
– Зачем? – спросил Ли.
– О! – воскликнул Максвелл. – Ты придешь в горячем прикиде и начнешь целоваться с другим на глазах у Дженсена?
– Нет, – вздохнула я, поправляя рюкзак на плече. – Говорю же, я не хочу использовать посторонних людей, чтобы насолить Дженсену.
– А ты честно предупреди этих посторонних. Типа: «Можно я в отместку Дженсену с тобой поцелуюсь?» Гарантирую, никто не откажется.
– Невозможно это гарантировать.
– Тогда зачем тебе вечеринка? – спросил Ли, возвращаясь к теме.
– Мне надо затесаться в футбольную тусовку и настроить всех против Дженсена.
– А что, команда может проголосовать за его уход? – спросил Ли.
– Если бы, – ответила я. – Увы, это решение за тренером. – Про внутреннюю кухню футбола я знала немного, но в соккере порядки были такие. – Но если против него будет вся команда,
