Ознакомительная версия. Доступно 23 страниц из 149
том, что мы собираемся сегодня есть на ужин. Я этого не понимала. Как такое вообще возможно. В моем мире такого не могло быть. Казалось, что время для меня остановилось, а для матери оно продолжало бежать. Она убирала покупки в холодильник. По радио передавали «Комфортное онемение» [84].
– Так будет лучше, – сказала она. – Для всех.
Глава
51
Палермо
– Для мамы так и правда было лучше. Она снова была свободна.
Честно говоря, я отправилась сюда, чтобы слушать, а не рассказывать. И теперь чувствую себя обнаженной. Я оказалась на виду.
И это мне на пользу.
Нас больше не разделяет тишина, только пространство. Рисунок древесины на старом столе похож на замерзшие реки. Снаружи стемнело. Что сказал бы Мориц, если бы сидел сейчас с нами? Был бы он рад видеть нас здесь или же наша встреча разрушает выстроенный им порядок, где ему требовалось отделить нас друг от друга, чтобы выносúть самого себя?
– И что сделал твой отец? – спрашивает Жоэль.
– Он вернулся в Нью-Йорк. Но звонил на каждый день рождения и присылал подарки на Рождество. Он был правильным отцом на расстоянии. Так сказать, отсутствующий присутствующий.
– У него были потом еще дети? – интересуется Элиас.
– Нет. Он вернулся к Лесли. Она простила его.
Жоэль понимающе поднимает брови.
– А твои братья… братья по отцу?
Я пожимаю плечами. Я их почти не знаю.
– Я однажды приехала к ним. Я им не особенно понравилась. Вообще-то, я всегда хотела иметь братьев и сестер, но эти двое… как будто у нас разные отцы.
Может быть, у нас и действительно был не «один и тот же» отец. Возможно, Ральф был другим человеком, пока жил с мамой. Или хотел быть, но желания оказалось недостаточно.
– С ума сойти, – говорит Жоэль, – ты единственная из нас, кого действительно связывает родство с Морисом. Так странно, правда?
Что вообще это значит – кровное родство? Это звучит так, словно Мориц был ближе к моей матери, чем к своим приемным детям. Но это чушь. Он был отцом для тех, с кем проводил время. Для меня и сейчас он остается тенью. Я не знаю, как звучит его голос, как пахнет его кожа, как царапается его свитер, когда мы обнимаемся. Я вижу его, только когда закрываю глаза. Пожилой господин на прогулке вдоль моря, всегда в шляпе и с тростью, погруженный в раздумья или свободный от них; возможно, счастливый.
* * *
Звонок в дверь. Там Лаура. Увидев Элиаса, она протягивает к нему руку и гладит его по лицу. Пристально глядя на него, как бы проверяя, не изменился ли он. Элиас обнимает ее. Мне неловко, и я отвожу взгляд. Он приглашает ее войти, но Лаура отвечает, что просто хотела узнать, все ли с ним в порядке.
– Вам есть о чем поговорить. – Она искренне улыбается мне. Затем передает Элиасу пластиковый пакет из супермаркета. – Вы, наверно, голодны. Ciao amore [85].
Она быстро отворачивается, не поцеловав его, а Элиас несет продукты на кухню. Я редко видела, чтобы разведенная пара так хорошо ладила. Должно быть, он угадал мои мысли, потому что в его взгляде я замечаю смущение, словно он получил незаслуженный подарок.
Он достает продукты. Лаура принесла все свежее. Хлеб, брынза, огурцы, помидоры, лимоны, петрушка, баклажаны, оливковое масло. И нут. Она явно продумала наш ужин.
В кладовке я нахожу две бутылки «Неро д’Авола». Накрываю стол в гостиной, ставлю свечи, как будто у нас есть повод отпраздновать. Элиас и Жоэль готовят.
– Весь секрет в лимонах, – говорит Элиас. – В хумус невозможно переложить свежих лимонов!
– Чеснок надо сначала смешать с лимонным соком, – говорит Жоэль, – прежде чем добавить тахини! И вообще, нут нужно замачивать с пекарским порошком, он делает чумус более кремовым!
– Хумус, – поправляет Элиас.
– Чумус, – отвечает Жоэль.
– Хумус, – протестует Элиас.
– Чумус, – поддразнивает Жоэль.
– Вы украли не только нашу землю, – сухо заметил Элиас, – но и нашу культуру еды.
– Мы привезли с собой много хороших вещей, – возражает Жоэль, – о которых вы даже не подозревали! Знаешь, что такое шакшука?
– Это тунисское блюдо, – отвечает Элиас.
– Да, но еврейское тунисское, – добавляет Жоэль. – В следующий раз я приготовлю тебе!
По крайней мере, они спорят, думаю я. По крайней мере, говорят друг с другом, а не друг о друге. В мире, где другой считается противником, а противник – врагом, это даже больше, чем можно ожидать. Они никогда не договорятся о произношении названия двух одинаковых национальных блюд, равно как и о названии одного и того же участка земли. Хотя обречены делить его друг с другом. И в этом они гораздо больше похожи друг на друга, чем на меня: они привязаны к своей идентичности так, как будто от этого зависит их существование. Для меня мое происхождение не является поводом ни для гордости, ни для стыда. Я ничего не сделала для этого. Мои родители не дали мне корней, только крылья. Но я не упрекаю в этом Элиаса и Жоэль. Их идентичности, в отличие от моей, постоянно находятся под угрозой. Неудивительно, что они защищаются изо всех сил. И неудивительно, что их истории, пусть и такие разные, в основе своей очень схожи, хотя они сами это и не признают. Это рассказ о сообществе людей в опасности и о восстановлении потерянного рая.
– Конечно, это наша земля, – говорит Жоэль, нарезая петрушку. – Мы жили там задолго до вас!
– Кто «мы»? Ты там даже не родилась! – возражает Элиас и бросает нут в блендер.
– И ты тоже! Но мои предки там были! Они были там до арабов!
– Но они были не единственными! Моими предками являются все люди, жившие там, – хананеи, арамеи, финикийцы, филистимляне, от которых происходит название – Фаластин… и арабы, от которых мы переняли язык и религию. И, возможно, в наших жилах течет капля еврейской крови. Конечно, это наша земля!
– Милый, мы не забыли Иерусалим за две тысячи лет изгнания. Мой дед Альберт говорил: «Римляне могли разрушить наш каменный храм, но не храм, который мы носим в наших сердцах».
– И после этого вы думаете, что мы когда-нибудь забудем Иерусалим? Палестина – наша мать!
– В идеальном мире, – говорит Жоэль, – нам не пришлось бы бороться за маленький клочок земли. Но пока существует антисемитизм, нам, евреям, нужно надежное пристанище.
– А ты думаешь, мы, палестинцы, не подвергаемся дискриминации в этом мире? Кто дает вам больше прав на нашу родину, чем нам? Бог? Американцы?
Возможно, земля не принадлежит ни ей, ни ему, думается мне,
Ознакомительная версия. Доступно 23 страниц из 149
