замуж. В следующем месяце. За следователя ОБХСС. Точно. Да, так и было. Но не это было важно, а то, что можно было спокойно зайти домой. В квартиру, по которой он так долго и сильно скучал. Снова ощутить эти запахи…
И всё же он опять ошибся в расчётах. Вместо того, чтобы появиться на диване у себя в зале, он шумно материализовался на лестничной клетке. При этом больно ударился о древнюю, как его жизнь, внешнюю обивку шахты лифта. Видимо, то, что он двигался не только в пространстве, но и во времени, сыграло какую-то роль. 13 сентября 1984 года в 15:30 по минскому времени он появился ниоткуда в совершенно тёмном подъезде у порога собственной квартиры. Его появление сильно испугало его соседку, ученицу шестого класса, всё ещё с длинной косой, Юлю, которая в момент его материализации находилась в подъезде.
Она была не одна. Когда включился свет, Райский увидел, что рядом с ней стоит её одноклассник, симпатичный непричёсанный мальчик в школьной форме московского образца. На Юле было обычное школьное коричневое платье с чёрным передником. Платье, украшенное спереди кружевным воротничком, смотрелось неглаженным. Пионерский галстук отсутствовал. Юля и незнакомый Сибелиусу мальчик выглядели испуганными, но неясно чем больше: появлением из воздуха соседа или тем, что кто-то из взрослых заметил их детское смущение, отпечатанное сейчас на их раскрасневшихся лицах.
Опомнившись, Юля совершенно спокойно произнесла: «Здравствуйте, дядя Сибелиус. Вы появились прямо из воздуха, как вам это удалось?» Она всегда была такой рассудительной умной девочкой с чёрными пуговками глаз. Он не ответил и, мгновенно оценив ситуацию, просто сразу стёр и ей, и мальчику из памяти момент своего появления в подъезде. Дети продолжили ещё какое-то время стоять перед ним с пустым, обычным для такой ситуации, взглядом. Сибелиус уже было собрался зайти в свою квартиру, но напоследок ещё раз повернулся к девочке. «Юленька, в классе за партой прямо за тобой сидит Виталик. Обрати на него внимание. Он влюблён в тебя, но стесняется признаться. Он уже два раза собирался пригласить тебя пойти после школы в Лакомку. Но не смог решиться. Понимаешь, Юля… Как тебе лучше это объяснить? Не должно в жизни всё лучше доставаться только самоуверенным наглецам. Это неправильно.» Сибелиус выразительно посмотрел на ещё более раскрасневшегося мальчика. «Просто обрати внимание. Не пожалеешь». «Я обещаю, дядя Сибелиус», - с улыбкой ангела произнесла Юля. И тоже вошла в свою квартиру, оставляя своего кавалера в недоумении снаружи.
Квартира изнутри была точно такой, как он её запомнил: аккуратное беззаботное убранство, не без понятной роскоши - 21-дюймовый японский телевизор JVC чёрного цвета с открывающимися по сторонам колонками. Не интегральная стереосистема, а в частях, тоже JVC - двухкассетный магнитофон, усилитель, эквалайзер и проигрыватель. Всё серебристого цвета, в соответствии с модой того времени. В углах зала стояли чёрные крупные стереоколонки. Сибелиус включил музыку, выбрал пластинку, стоящую первой. Джордж Бенсон «In Your Eyes», альбом 1983 года. Первая песня «Feel like making love» была знаменитым кавером, перепевкой оригинальной песни Роберты Флек, записанной ей ещё в 1974 году. Но версия Бенсона была, конечно, великолепна, она обрушивалась на слушателя эмоциональным водопадом, заполняла пространство своей потрясающей чувственностью и особым звучанием. Не зря в год выхода этого альбома эта песня Бенсона была 28-й в Британском хит-параде.
Сибелиус сидел и слушал музыку, не спеша обдумывая происходящее с ним. Лёгкое пощёлкивание иглы проигрывателя играло с его воображением, и иногда, закрывая глаза, он летел далеко-далеко, при этом оставаясь и стремясь только сюда, только в этот город, только в это время. После первой песни Сибелиус передвинул иглу на безусловную жемчужину этой пластинки Бенсона, третью композицию «Lady love me (one more time)».
Под эту музыку Сибелиус отправился осматривать квартиру более подробно. Но сразу застрял на кухне, удивлённо отметив большое количество грязной посуды в умывальнике и не только. Кажется, он принимал здесь гостей накануне. Ему не понравился этот бардак, и он встал к умывальнику и принялся отмывать засохшее масло с тарелок и остатки спиртного и лимонада со стаканов. Он не помнил себя живущим с горами немытых тарелок. Но сейчас это не имело значения. Ему хотелось сделать себе самому приятно. «Я вернусь, а посуда помыта. Я буду рад и Fuck it», - думал Сибелиус, намыливая очередную кастрюлю с засохшими внутри макаронами.
Он прервался, чтобы поменять пластинку. На этот раз внимательно пересмотрел всё, что стояло у него на полке. Многие названия были ему незнакомы, вероятно забыты. Он неожиданно для себя выбрал авторский альбом белорусского композитора Игоря Лученка, который так и назывался «Игорь Лученок. Песни и инструментальная музыка». Это была пластинка фирмы Мелодия, выпущенная в 1983 году. Типичный для того времени сборник - Песняры, оркестр Райского, оркестр Финберга, тогда ещё цирковой состав плюс струнники из Консерватории.
Просмотрев внимательно все аннотации, он остановился на последней на второй стороне. «Ночной оркестр» в исполнении оркестра Финберга. Он не мог вспомнить, что вообще слышал эту пьесу, но сейчас его внимание привлекли фамилии солистов, Анатолий Гилевич и Валерий Щерица. Валера! Петрович. Его в прошлом будущий лучший друг. С которым в 1984-м он ещё не был знаком и поэтому, скорее всего, тогда просто не дослушал эту пластинку до конца. Он помнил, как купил её в магазине Мелодия на Советской, напротив театра Горького. Купил и, похоже, сразу забыл. Ничего особенного тогда он в ней не обнаружил.
Но сейчас, по прошествии всех этих лет… Сибелиус даже разволновался. Он открыл прозрачную крышку проигрывателя, аккуратно вставил пластинку стороной Б и не с первой попытки попал иглой в разделяющую дорожку перед последней композицией. Пластинка характерно зашумела, и заиграл ночной оркестр. Довольно длинная композиция, 7 минут 35 секунд, простая мелодия, облачённая в безупречную оркестровку Виталия Долгова. И, конечно, доминирующие над всем этим пианист Гилевич и Валера с флюгельгорном.
Его исполнение было безупречным. Великолепная техника, звук. Духовик, джазмен, музыкант с большой буквы. Сибелиус прослушал дорожку «Ночного оркестра» ещё несколько раз, уже на большой громкости. Лёжа на диване, он перебирал в голове людей, играющих с Валерой на этой записи. Просматривая свою память, он с любопытством заглянул и в их будущее, в будущее Петровича, Валеры…
Ох… Будто обжёгшись, Сибелиус встал с дивана, надел на себя передник и вернулся на кухню домывать посуду. Пластинка закончилась, и игла, шурша по конечной дорожке, вернулась в начальную позицию. Сибелиус вернул пластинку в конверт и поставил её на полку рядом с телевизором.
Он вернулся
