вышел Ноэл Кауард – в удлиненном фраке и начищенных ботинках он выглядел настоящим щеголем. Улюлюкнув, он притянул Фредди к себе, хлопнул по спине. – Пойдемте праздновать.
– Все пойдем? – уточнила я, обводя гримерную взглядом, который невольно остановился на Вайолет за угловым столиком.
– А почему нет? Ужин в отеле «Адельфи», устраивает его неизменно щедрый лорд Лэтом.
Фредди приподнял бровь, уголок его рта красноречиво пополз вниз: сейчас откажется и от своего, и от моего имени.
– Прием, который устраивает лорд, вот как?
– Да. – Ноэл кивнул мне, улыбаясь от уха до уха и демонстрируя все зубы. – Дабы поздравить вас обоих с успехом. Уверяю, что вас всех очень там ждут. – Он глянул на Мими, подмигнул. Она сделала вид, будто смутилась, захлопала ресницами, жеманно закусила губу.
Кокетничает. И зря. Она, похоже, еще не подметила того, что уже угадала я: мой брат интересует Ноэля куда сильнее, чем все юбки за кулисами.
– Я не в той форме, чтобы идти на прием, – начал было Фредди, но я со своего места ткнула его кулаком в бедро – и ответить твердым отказом он не успел.
– Мы с удовольствием придем, – сказала я. – И если вы уверены, я позову и хористок.
– Чем больше, тем веселее. – Ноэл расплылся в довольной улыбке, в глазах блеснуло озорство.
Тут появилась мама. Не слишком кстати, на мой взгляд.
– Вы оба выступили блестяще. Как жаль, что отец этого не видел. – Гордость ее была очевидной.
Я взяла Фредди под руку, сжала его ладонь.
– Утром напишем папе и все ему расскажем.
– Вы куда-то собираетесь? – спросила мама.
Ноэл поднес мамину руку к губам.
– Вы с каждым днем все молодеете, миссис Астер. Пожалуйста, скажите, что поедете с нами на ужин к милорду.
Мама рассмеялась, шуганула его.
– Вы, англичане, только и знаете, что флиртовать!
– То есть вы мне говорите: «Хватит флиртовать»? – осведомился Ноэл, усмехаясь собственному каламбуру.
Остальные застонали. Впрочем, я наградила его улыбкой. Он сумел переубедить маму и, похоже, спас мой вечер.
Мы вышли из театра во главе внушительной компании, мама следовала за нами. Фредди шагал впереди, рядом с ним Ноэл и несколько актеров из труппы. Я взяла под руку Вайолет, сзади мама болтала с Мими. Довольно многие актеры решили к нам не присоединяться. Слишком вымотались – еще бы. А вот я хотя и чувствовала сильнейшую усталость, когда опустили занавес, но она куда-то пропала вместе со зрителями. Я была готова развлекаться.
В Нью-Йорке мы пользовались значительной популярностью, но там никто, даже нью-йоркская аристократия, не закатывал таких пиршеств, какие закатывала британская знать. Когда мы вошли в ресторан «Адельфи», все разразились аплодисментами, даже оркестр смолк, приветствуя нас. И мужчины, и женщины поднялись с мест, хлопали в ладоши, чокались.
Сердце мое так и билось о ребра, пока меня водили по ресторану, знакомили с тем и с этим – имена и лица сливались в поток гласных и силуэтов. Если сравнить желудки с резиновыми мячиками-прыгунками, то мой как раз сейчас пинала вниз по склону Копперас-Хилл за стенами отеля толпа разбуянившихся хулиганов. Я лучезарно улыбалась, старательно играя свою роль для всех, кто от меня этого ждал.
Брат постучал по своему бокалу колечком на мизинце.
– Благодарим за то, что вы нас пригласили. Словами не выразить, как нам приятно с вами познакомиться, – обратился он ко всем сразу. – Мы с Адель давно уже лелеяли мечту перепрыгнуть через океан.
– Причем вот так! – Я отбила короткий тэп в пять шагов, завершив его грациозным реверансом, чтобы подчеркнуть, как мы тронуты.
Все члены труппы повторили за мной, в ответ зрители захихикали и зааплодировали. Я увидела в ряду актеров Вайолет – повыше других, на губах такая же, как у меня, улыбка. На публике эта пугливая девочка преображалась. Я же поражалась тому, что, глядя на нее, будто смотрю в зеркало.
Фредди был на седьмом небе от счастья; впрочем, заметив, что улыбается, он каждый раз делал серьезное лицо – считал, что так выглядит внушительнее. Мама вовсю болтала с дамой, которая, судя по виду, была в родстве с королевой – об этом свидетельствовали бриллианты, свисавшие с мочек ушей и сливавшиеся с самоцветным ожерельем, весившим примерно столько же, сколько я. Платье у нее было из божественного золотого крепа, на голове – золотая тиара с бриллиантами, сдвинутая на самый затылок.
Вайолет вела себя молодцом, тщательно скрывала свои истинные чувства, но когда мы оказались вдвоем в дамской комнате, она разрыдалась. Я прекрасно ее понимала. Может, я и не из Ист-Энда, но тоже не из высшего света. На то, чтобы к нему приспособиться, у меня ушли годы.
Мой бокал с шампанским не пустел больше, чем наполовину, и меня это устраивало. А когда голова слегка поплыла, я стала только пригубливать. Мне удалось подать лакею бессловесный сигнал – я провела вдоль края бокала рукой, – и он перестал мне наливать. Тем не менее контраст между американским Запретом и реками спиртного в Англии продолжал меня поражать.
Вот только если я переберу, завтра у меня будет совершенно адский день. А уж чего мне совсем не хочется, так это разочаровать Фредди и маму – да еще и папу вдали. Ради этого момента мы, уж простите, рвали попу всю жизнь (и где там моя попа?). Так что не стоит портить свой триумф избытком выпивки.
На этой неделе нам предстояло выступать каждый день, причем дважды, дальше в программе Королевский театр в Глазго, на пару недель. И никакого роздыха усталым ногам, потому что после Глазго нас ждет «Королевский лицеум» в Эдинбурге. И только тогда, когда спектакль уже будет отработан до автоматизма, мы вернемся поездом обратно в Лондон, для тамошнего нашего дебюта. Этот дебют – если нам улыбнется удача – может означать начало нового витка карьеры. Мы долго взбирались на гору, и вот до сияющего пика уже рукой подать. Скоро мы окажемся у самого края пропасти, и либо крепко ухватимся за этот пик, либо сорвемся вниз.
Следующие несколько недель слились в лихорадочный круговорот выступлений. Мой гостиничный номер заполнился подарками – бутылки шампанского, конфеты, открытки, кремы, духи, запонки для Фредди, жемчужное ожерелье для меня. Вот только у меня почти не было времени всем этим наслаждаться. В один из дней в номер мне натащили столько цветов, что мы с мамой понарошку потеряли друг друга. Я пошутила, что нам стоит открыть цветочный магазин и на вырученные деньги купить туфли, а потом отдала половину цветов Вайолет, своей любимице.
Мы либо услаждали публику, либо репетировали, а когда не репетировали, якшались с представителями элиты, которые на какое-то время объявили
