class="p1">– Я тоже. – Адель аккуратно втирала румяна Вайолет в щеки. – Но карьера профессиональной танцовщицы нелегкое поприще.
– К этому я готова.
Адель открыла футлярчик с красной помадой, подкрасила Вайолет губы.
– Элизабет Арден, «Венецианская роза», – пояснила она, подмигнув, и подчеркнуто сжала губы, приглашая Вайолет сделать то же самое. – Я тоже так думала. И все же иногда гадаю, как бы оно все было, если бы я вышла замуж. Родила ребенка.
– Так вы этого хотите? Завести семью? – Вайолет наморщила лоб.
– Иногда. – Адель чуть заметно повела плечами.
– Да почему вам хочется отказаться от всего, чего вы достигли? – Вайолет и представить себе не могла, что человек, который выступает на сцене, причем с успехом, способен от этого отказаться. Ей было не вообразить себе мир, в котором она сидит дома и нянчит детишек. Маме такая жизнь принесла одни беды, да и сама Вайолет от нее пострадала.
Адель фыркнула, огляделась.
– Мои достижения? – В голосе звучала лукавая нотка. – Это вы про сломанные пальцы на ногах, ноющие кости и постоянный стресс?
– По мне так райская жизнь. – Вайолет рассмеялась.
Адель кивнула.
– Знаете, сейчас-то кажется, что все в самом начале. На пороге свершений. Но стоит мне упомянуть, что я хотела бы выйти замуж, и мой брат Фредди начинает пыхтеть, а потом падает в обморок. – Последние слова она произнесла с безрадостным смешком.
Фредди. Как они друг другу близки. У Вайолет появился новый повод для зависти. Ее сестренка Прис еще такая маленькая…
– Ну, что скажете? – Адель развернула ее обратно, лицом к зеркалу.
Вайолет улыбнулась, ошарашенная. В ее облике появилась новая зрелость, уверенность. Глаза блестели – раньше она этого не замечала. Что-то, почти похожее на решимость, а еще… жизнь. Надежда.
– Изумительно. Благодарю вас.
– Мы вечером собираемся пойти потанцевать, не хотите присоединиться? – спросила Адель, наводя порядок на гримировальном столике.
Чего бы Вайолет не отдала… но в голове эхом реальности прогремел голос мистера Каудена.
– Мне нужно работать.
Адель взглянула на нее озадаченно – разница их положений ни разу еще не проявлялась столь явно.
– Выходит, он отказывается вас отпускать? – произнесла она наконец, поджимая губы. – Упрямый осел.
– Мне хотелось бы сохранить за собой это место после того, как «Хватит флиртовать» сойдет со сцены.
Адель глянула на нее задумчиво, изучающе.
– Что с вами будет, Вайолет, зависит только от вас. Но дам вам добрый совет: если у вас есть талант и целеустремленность, вы способны на все. – Она улыбнулась. – Посмотрите на нас с Фредди. Сельская девчонка, у родителей которой почти не было никаких средств. Но родители заметили мой потенциал раньше, чем я узнала значение этого слова, отправили меня в Нью-Йорк, записали в танцевальную школу, потом послали в турне. Я гораздо ленивее Фредди. Но его целеустремленность позволила нам пересечь океан.
Пересечь океан в обратном направлении – вот это уж и вовсе недосягаемая мечта. Америка казалась Вайолет страной возможностей. Страной, где ее не будет сдерживать принадлежность к определенному классу и простонародный выговор, который нет-нет да прорывается.
– Вам очень повезло.
Адель рассмеялась.
– Везение тут не главное.
Вайолет пожала плечами, не соглашаясь.
– А мне кажется, главное. В жизни вообще очень важно знать нужных людей и, наверное, произвести впечатление на кого-то, кто даст тебе нужный толчок.
– Это верно. – Адель призадумалась. – Я вас заметила, потому что вы талантливы. А потом… – Она соединила большой и указательный палец, – пришлось пихнуть остальных, чтобы и они заметили тоже.
– В этом и заключается моя удача. – Вайолет улыбнулась, показывая Адель, что была права. – И я вам очень признательна. Правда.
Адель схватила Вайолет за обе руки, поставила на ноги.
– Тогда поехали со мной танцевать; будет буйственно. – Она наклонилась поближе, с заговорщицким видом. – Покажем всем Бриджет лондонского света, что вас ничто не остановит.
Вайолет все бы отдала за возможность послать мистера Каудена куда подальше и провести остаток вечера в компании звезд. Но несколько часов удовольствий не стоят тех неприятностей, которые свалятся на нее, если она прогуляет работу.
– В другой раз.
Адель вздохнула.
– Похоже, ваш босс такой же старый пердун, как и мой братец.
Вайолет опешила – и фыркнула про себя – не только из-за крепкого словца, которое употребила Адель, но из-за той легкости, с которой звезда поделилась с нею своими невзгодами. Похоже, между ними зарождалась малопредставимая дружба. Обычно у Вайолет просто не находилось времени на дружеские отношения: она либо работала, либо танцевала. Кроме того, высокие устремления отгородили ее от большинства обитательниц их дома и их квартала – многие девушки считали ее заносчивой, а ее амбиции непостижимыми.
Но, кажется, на сей раз, с Адель – женщиной, которой понятны эти ее устремления, – можно слегка раскрыться.
– Вуд! – зов долетел из зрительного зала.
Вайолет вздохнула.
– Мне нужно идти. Старый пердун зовет. – Слова эти скатились у нее с языка куда легче, чем она сама думала.
Адель шумно, преувеличенно вздохнула – скорее с юмором, чем с досадой.
– Ладно, идите, а то его кондрашка хватит.
– Еще раз большое вам спасибо… за все.
Адель пожала ей руку.
– Не за что. Спектакль ждет успех, я это чувствую.
Вайолет оправдалась перед мистером Кауденом тем, что якобы забыла чулки, и, не обращая внимания на его воркотню, взялась за дело. Зрители уже начали съезжаться на вечерний спектакль, заказывали напитки, щеголяли дорогими нарядами, сшитыми в модных домах на заказ. Женщины в нарядах от Скиапарелли, Шанель, Ланвен и Вионне казались каким-то радужным морем, обрамленным брильянтами и черными фраками.
– И че там? – поинтересовался уборщик через несколько часов, когда они убирали со стола в одной из абонированных лож.
– Божественно. – Другого слова для описания своего дня она подобрать не смогла. Хотя ступни и ныли.
Он подмигнул ей и поспешил к выходу с охапкой мусора, бросив через плечо:
– Ну и славно.
А вот дома ничего славного ее не ждало. Мать сидела у стола, перед ней стояла чашка чая, на лбу залегла горестная складка.
– Мам, я получила танцевальный ангажемент. – Вайолет встала на носочки. Она пыталась сдерживать восторг, но он вырвался наружу так, как вырывался всегда, – в танце. Будто бы стоя на сцене, она опустила пятки в первую позицию.
У мать издала громкий стон и со стуком поставила чашку на стол.
– Ты ума решилась, что ли? Бед не оберешься. Не выйдет из этого ничего хорошего. Не позволю. У нас же Прис.
Вайолет будто хлестнули по лицу.
– Не позволишь? – Внутри всплеснулось недоумение. Ну почему мать хотя бы раз не может за нее порадоваться?
Мама старалась не встречаться с нею глазами, глядя на матрасик, на котором притворялась спящей Прис.
– Не желаю глядеть, как ты себя губишь. Хочешь танцевать – уходи отсюда.
– Уходить? – Вайолет отшатнулась: да что же
