что и красные панталончики, которые Вайолет однажды видела на проститутке в переулке рядом с Брик-Лейн в Хокстоне. Бриджет ничего не сказала в ответ, просто выскочила из гримерной.
– Спасибо, – тихо поблагодарила Вайолет.
Адель махнула рукой вслед Бриджет.
– Такие, как она, по грошу десяток, и они это знают. Не обращайте внимания.
Вайолет кивнула, хотя и знала, что припомнит Бриджет ее насмешки. Ее отец, пока был жив, говаривал, что выпады врагов нужно помнить, чтобы быть готовой к новым. Тогда Вайолет подумала, что у отца паранойя, что мыслями он застрял в окопах Великой войны, хотя и приехал домой в увольнение. А вот теперь до нее дошел смысл его слов.
– Постараюсь не обращать, – сказала она, хотя во рту пересохло.
– «Постараюсь» говорят те, кто в себя не верит. Просто сделайте. – И дав ей этот совет, Адель стремительно удалилась.
Вайолет посмотрела по сторонам. Гримерка почти опустела, превратившись в неожиданно просторную комнату, по которой были раскиданы дырявые чулки, расчески, пуховки для пудры; платья висели на спинках скамей, стояли в ряд вешалки с костюмами.
Да, она не раз уже пробиралась за кулисы, но такого еще не видела. Совершенно сверхъестественное зрелище. Безграничные возможности. В какой момент на нее обрушится реальность? Все случилось так стремительно, что выглядело неправдоподобным.
Вайолет сорвалась с места и ринулась в дамскую комнату, освежиться. Кожа была скользкой от пота, а ведь еще нужно было подавать коктейли. Ноги начинали болеть, оставалось надеяться, что она не охромеет к концу вечера.
У зеркала стояла еще одна танцовщица и красила губы. Она оглянулась на Вайолет, усмехнулась.
– Отлично ты сегодня справилась.
– Спасибо. Я Вайолет.
– Кэти. – Девушка снова повернулась к зеркалу, стала взбивать волосы.
Открылась дверь одной из кабинок, оттуда вышла Язвительная Блондинка с перекошенным лицом.
– Марджори, да? – сказала она, глядя на Вайолет с отвращением.
– Вайолет, – поправила ее Кэти.
Язвительная Блондинка кинула на нее уничтожающий взгляд, но Кэти как ни в чем не бывало продолжила красить губы.
– Уясни сразу одну вещь, Вайолет. – Имя ее Бриджет произнесла так, будто секунду назад засунула в рот целую банку сардин. – Главная в этом кордебалете я.
– Как скажешь. – Вайолет удержалась от того, чтобы закатить глаза. Ей-то что, главная и главная. Зато Бриджет не протеже Адель Астер, не та обеспечила ей место на сцене.
Бриджет шмыгнула носом.
– Чтоб ты знала, кто тут командует.
– Полагаю, ты имеешь в виду мистера Гаса, хореографа. Или продюсера, мистера Эдвардса? Или…
Бриджет возмущенно фыркнула.
– Ты – пустое место и никогда никем не станешь.
Вайолет пожала плечами.
– Как скажешь.
В том, что на нее смотрят сверх вниз, как на кучу мусора, не было ничего нового. Новое заключалось в том, что Бриджет явно ей завидовала. Вот это выглядело очень интересно, Вайолет даже не чувствовала себя кучей мусора.
– Ладно, Бридж, если ты закончила меня оскорблять, мне пора на работу.
– Бридж? – задохнулась блондинка, но Вайолет оттолкнула ее с дороги и вышла.
Ее распирало от собственной бравады, однако она все-таки закрыла рот прежде, чем послать Бридж куда подальше. Спектакль будет идти несколько месяцев, потом придется снова искать работу. Если ей улыбнется удача, возьмут куда-нибудь еще. Вот только нельзя строить жизненные планы на одной удаче.
Силы воли Вайолет было не занимать. Как и решимости встать и делать, что надо. Хотя она и родилась на Драйсдейл-стрит в Хокстоне, совсем рядом с Шордитчем, настоящим отстойником для отчаявшихся, удача все-таки, похоже, задела ее своим крылом, когда она познакомилась с Адель Астер.
И теперь она никому не позволит это разрушить. Бриджет, опередив Вайолет, ураганом вылетела из уборной, за ней тянулся шлейф из духов и ненависти.
Кэти положила ладонь на край раковины и обернулась к Вайолет с сочувственным выражением на лице.
– На Бриджет наплюй. Она та еще стерва, но если с ней сцепиться, потом только пожалеешь. Уж ты мне поверь, говорю, потому что пробовала.
– Спасибо за совет.
Кэти подмигнула ей.
– Будем держаться друг друга.
Вайолет кивнула и вышла из уборной. Завернула за угол, едва не столкнулась с Адель, попятилась. В присутствии звезды она делалась неуклюжей, как никогда, – видимо, от нервов.
Тонкие пальцы Адель ласково обвили локти Вайолет.
– У вас все в порядке?
– Да. – Вайолет улыбнулась. – Благодарю вас.
– Никаких больше стычек Сами-Знаете-с-Кем?
– Всего одна. – Вайолет нервически хихикнула.
Адель покачала головой.
– Мне в водевиле часто приходилось иметь дело с такими хамками, в Нью-Йорке тоже. Не давайте ей лупить себя по мордасам.
– По чему лупить?
Адель рассмеялась, темно-карие глаза затанцевали – англичанка Вайолет не понимала американского жаргона.
– Ну, создавать вам неприятности.
– А, понятно. – Вайолет почувствовала себя глупой и наивной. – Я и не давала.
– Я не уверена. – Адель положила руку Вайолет на плечи и повела ее к сцене.
Вайолет надо было бы сказать, что ей пора на работу, а то сейчас мистер Кауден бросится ее искать, но она ничего не могла поделать – ее вели в противоположном направлении.
– Вы во многом на меня похожи, – сказала Адель.
Вайолет удивилась. Адель красива, энергична, изумительно танцует – но никакого сходства между ними Вайолет не подметила. Адель миниатюрна, уверена в себе, Вайолет повыше и гораздо застенчивее. У Адель безупречно гладкая кожа, а у Вайолет тоненький шрам на подбородке – ее в детстве укусила собака. Адель потрясающе выглядит, просто икона стиля, себя же Вайолет считала незаметной простушкой.
Вот только говорить все это Адель она не собиралась. Равно как и указывать на основные различия: звездная американка не выросла недокормышем в лондонском Ист-Энде. Мама Адель поддерживала ее стремление к сценической карьере, даже океан с нею пересекла, а мама Вайолет постоянно ее отговаривала.
Адель отвела Вайолет за кулисы, где теперь было пусто, усадила за гримировальный столик, повернула стул в сторону от зеркала. Подушка оказалась мягкой, в комнате после ухода хористок витал остаточный цветочный аромат духов, поверх которого ощущалась нотка пота.
Знаменитая танцовщица вгляделась Вайолет в лицо, взгляд ее бегал вправо-влево. Потом она коротко кивнула, взяла в руки пудреницу. Вайолет раньше никогда не пудрилась. Да, губы красила. А больше почти ничего.
Адель обмакнула пуховку в пудру, провела по щекам Вайолет, коснулась лба и кончика носа, потом подбородка, особенно сосредоточившись там, где кожу уродовал шрам. Адель наносила пудру и будто светилась от азарта.
– Сколько вам лет, Вайолет?
В желудке у Вайолет что-то испуганно затрепыхалось, она на миг задержала дыхание. Потом ответила:
– Летом восемнадцать будет.
Адель отложила пудру, взяла румяна, подкрасила Вайолет щеки.
– Помню, что это за возраст. Мир такой большой, яркий. А мне осенью исполнится двадцать семь. Вы всегда хотели стать танцовщицей?
– С тех самых пор, как начала ходить. Я, кажется, даже первый шаг сделала с переворотом.
