Ускоренный метаболизм в силу генетической лотереи достался Кире. Кира бы поделилась с сестрой, он ей не то чтобы сильно нужен. А может, потому и не нужен, что просто есть и она не знает его ценности.
— Между прочим, психологи давно доказали, что волонтерство — способ сбежать от проблем и при этом остаться на коне. Никто не станет обвинять человека, который помогает другим. Ну правда же очень удобно: пришел, что-то сделал — и все тобою восхищаются, и тебе хорошо, что ты такой красавчик. И не надо дома сидеть, скучные обязанности выполнять. А потом попросишь где-нибудь помочь, а они: «Ой, сегодня не могу». Значит, что-то поинтереснее наметилось. Вот и вся правда о них.
Кира неопределенно кивает. Мнения психологов она уже тоже изучила. Разные. И самые нелестные в том числе. Безвозмездно помогая, ты затыкаешь дыры. Прячешься от жизни. Пытаешься компенсировать что-то. Или просто не умеешь расставлять границы и говорить нет. В общем, у тебя проблемы.
— Хоть чаю с нами попей, — предлагает Кира сестре.
— У меня нет времени, — отвечает Яна и кричит в сторону кухни: — Мам, я побежала, буду поздно!
И выпархивает из комнаты — вольная птица, устремившаяся навстречу свободе и радости.
Хлопает входная дверь.
На кухне мама поспешно убирает со стола ставшие лишними кружку и тарелку.
— Конечно, Яночке хочется гулять, — говорит она, — а то только и делает, что учится. Надо подумать о себе. А когда еще радоваться жизни, как не в это время? Правда, весна какая-то нынче… Не яркая, что ли. А ты? Когда в последний раз отдыхала?
— Сейчас отдыхаю, — отвечает Кира и берет блинчик. Круглый, желтый, промасленный. Настоящий символ солнца.
«Весна, весна идет! Весне — дорогу!»[1]
— Ну, я же не об этом. Все-таки стоит подумать о себе.
Кира кивает. Ее колонка как раз и есть способ подумать о себе. Только вот объяснить это родным очень сложно.
Аня
В доме тесно. Еще бы: почти все свободное пространство от пола до потолка заставлено клетками, в углу мешки с кормом, на полу тут и там игрушки. И всюду, куда ни глянь, — коты, коты, коты.
— Их было восемьдесят, — говорит Аня. — Хозяйка приюта собирала зверей, брошенных в СНТ. Вы не подумайте, она не подбирала всех подряд. Но если видела, что кошка на улице давно и явно там и останется, то приносила домой. Она до последнего о них заботилась. Умерла от онкологии, а они остались. Вот мы и пытаемся что-то сделать.
Кошки перемещаются-перетекают по дому и мяукают, кто-то громче, кто-то тише. Плавно колышущееся, мяучащее озерцо. Любой, кто хоть иногда бывает в интернете, знает, что кошки — жидкость.
Кира делает шаг в эту воду — и чьи-то лапы тут же касаются ее колена. Она опускает взгляд. Кот. Рыжий в светлую полосочку, и глазища зеленые.
— Это Спайк, — представляет кота Аня. — Он, кстати, редко так к кому-то подходит. Не хотите забрать? Рыжие коты к счастью. Их нельзя прогонять, спугнете удачу.
— Спасибо, но у меня собака.
— У многих коты и собаки прекрасно ладят.
— Знаю, но нет.
— Конечно, понимаю… Вы простите, это профессиональное. Обязательно нужно предложить кота, вдруг сработает. Пойдемте.
И Аня ведет ее в глубь дома. Ухоженные котики продолжают сновать вокруг, и их спины вздымаются, словно барашки волн. Гладкие, волнистые, длинношерстные и короткошерстные. Черные, белые, рыжие, двух- и трехцветные, в полосочку и в пятнышко…
— Проходите сюда, здесь можно сесть.
Закуток совсем маленький. На столе электрический чайник, кружки, пакетики с чаем и печенье. Под столом два табурета.
— Нам рассиживаться особо некогда, это скорее так, перед уходом чай попить, чтобы сил до дома добраться хватило.
Аня выдвигает табурет и садится, и ей на колени тут же запрыгивает кошка. Белая с черными пятнами на морде. Одно из них заползает на розовый нос.
— Это Хлоя, — улыбается Аня.
— Вы знаете всех по именам?
— Конечно. Я люблю каждого, а как можно любить и не знать имени?
— И сколько котов сейчас в приюте?
— Осталось тридцать три. Остальных разобрали, а большинство из этих — носители заболеваний. Они не опасны для человека, но им нужен дом, где нет других животных, и хозяева, готовые обеспечивать несложный, но все-таки уход. А вот Спайк, кстати, здоров, и снова к вам пришел.
И правда. Рыжий кот вновь трется о ноги — и темно-синие джинсы мгновенно окрашиваются в рыжий.
— Линяет сильно, да, — вздыхает Аня. — Мы, конечно, даем витамины. Но это весна, против природы не пойдешь. А нам сейчас главное — продержаться еще немного, чтобы не выселили.
— А куда потом?
— При одной из местных ветеринарных клиник есть приют для животных. Отличное место. И забирают из него хорошо. Сейчас там делают комнату для лейкозников. Если дождемся, есть надежда. Хотите чаю?
Кира кивает. За чаем общаться легче. И есть на что отвлечься, если в беседе наметилась необходимость в паузе. Впрочем, Аня явно не против поведать про приют и про свою работу в нем. Соглашаясь на интервью, она сказала, что будет рада, если проблемы приюта осветят, — вдруг кто-то прочитает и решит помочь? Любым способом: руками, деньгами, распространением информации. Ведь очень многое в их деле держится на сарафанном радио.
Аня наливает им чай — вода вскипела перед приходом Киры, — ставит посередине стола печенье. Вокруг нее прилив. Котов все больше: трутся о ноги, мурлычут. Аня машинально гладит их по спинам, чешет за ушами. Хлоя спрыгивает с ее колен, и освободившееся место тут же занимает большой черный кот. Задирает голову и прикрывает глаза, когда Аня чешет ему затылок.
— Как все началось?
Аня смотрит на котов, не на нее:
— Случайно. Несколько месяцев назад моя мастер маникюра рассказала мне про стаю котов, которая живет на стройке. Стройка закрывалась, и одна женщина из дома напротив решила котов спасать. Она кормила их и отлавливала, а жильцы дома объединились и стали их разбирать: кто себе насовсем, кто на передержку. Мне эта история запала в душу, я нашла их, начала помогать. И закрутилось. В результате сейчас волонтерю в двух приютах, вот по субботам езжу мыть этот. Тут много работы. Раньше, конечно, сложнее было: пока каждого накормишь, каждому лекарства дашь. Сейчас уже попроще. Но все равно: то потоп, то пожар, то лишай… Дурдом, в общем.
Аня смеется, но не нервно, а даже с удовольствием. Кот поворачивается к ней, заглядывает в глаза. Она проводит ладонью по его шее. Кот спрыгивает с колен, и тут же на них запрыгивает следующий.
— Мы стараемся их социализировать, —
