я к своему даже не притронулась – яичница остыла и затвердела. Когда Рё уезжает в командировку, мне даже поесть некогда: надо его собирать. У нас это обычное дело.
Что ж! А теперь я достала из холодильника кетчуп. Пусть пришлось побегать в мыле, зато теперь, когда он уехал, можно расслабиться и позавтракать не спеша. Я полила тарелку соусом – точнее, нарисовала спиральку – и заметила, какое у меня хорошее настроение.
Я люблю Рё. Насчет свадьбы не уверена, потому что, боюсь, брак нарушит равновесие, но люблю его достаточно, чтобы с ним вот так вместе жить. И все-таки, когда он уезжает в командировку, всегда вздыхаю с облегчением.
Я выглянула в открытую дверь. Сегодня по-прежнему лил дождь, и спальня утопала в серо-голубых тонах. Как тихо. Я не люблю сезон дождей, но наблюдать за непогодой из своей комнаты – совсем другое дело.
Пожалуй, куплю цветов по дороге с работы. Белых гортензий. Рё сказал, что не видит смысла тратить деньги на такие глупости. У них дома в саду эти гортензии растут целыми охапками.
Никаких гортензий я в тот день не купила.
На работе мне сказали, что у нас увольняется сотрудница и сегодня мы будем ее провожать. Притом не только нашим коллективом: пригласили даже девушек из других заведений. Хирамицу, которая занималась организацией, заметив, как я удивилась, упрекнула: она же меня, мол, предупреждала. Эта добрая и несколько назойливая женщина знала, что я никогда не хожу с коллегами ни чай пить, ни в караоке петь, но каждый раз все равно звала и всячески обо мне хлопотала.
Работники дневной смены договорились ненадолго отлучиться по домам и к шести собраться у кафе. Матери семейств поспешно убегали домой, причитая, что им надо что-нибудь приготовить на ужин. Я порадовалась, что Рё уехал в командировку, и вместо суеты в кои-то веки решила прогуляться.
Не спеша обошла новые магазины. Только разглядывала витрины и ничего не покупала: меня раздражало, когда в доме слишком много вещей. Я предпочитала такие, которые недолго порадуют взор, а потом канут в небытие. Например, цветы, которые быстро вянут. Полюбовалась голубыми, белыми и желтыми гортензиями, выставленными перед цветочным. Но таскаться с ними не хотелось, поэтому от покупки пришлось с сожалением отказаться.
Потом я села почитать книгу в кофейне. Официант тут же принес мне стакан воды и полотенце для рук. Мне больше нравятся кофейни с официантами, чем с самообслуживанием. В глубине зала какой-то мужчина в деловом костюме сложил руки на груди и похрапывал с открытым ртом. Интересно, Рё сейчас тоже вот так отлынивает от работы?
С коллегами мы встречались в кафе авторской японской кухни, и я заняла местечко с самого краю. Пока подтягивались остальные, говорили о погоде: как белье при такой влажности не просыхает, каким жарким обещает быть нынешнее лето.
– Точно, Канай, наконец-то мы тебя вытащили! – вдруг обратилась ко мне Хирамицу. Все загалдели, подтверждая, что я и впрямь нечастая гостья в их компании. – Много у тебя забот с молодым человеком?
Остальные поразились:
– Как? Канай, у тебя парень есть?
– Вот это да. Я думала, ты держишься от мужчин подальше, – заметила девушка из другого заведения, и над столом повисла странная пауза. Мы с ней никогда не разговаривали на хоть сколько-то личные темы, а она уже успела составить обо мне такое представление. Все женщины за столом выпучили глаза от неловкости, но прежде, чем все окончательно стушевались, пожилая сотрудница магазина японских сладостей рассмеялась:
– Вы чего? Она же не старушка! – намеренно исказила смысл замечания она, и остальные вздохнули с облегчением. Я сделала вид, что не обратила внимания, а сама попыталась припомнить: разве я рассказывала что-то о нашей с Рё совместной жизни?
– Хирамицу, Канай говорила с тобой о парне? – озвучил кто-то мой вопрос.
– Нет, просто они с менеджером обсуждали расписание смен, а я случайно услышала. Говорила, что не может выходить по воскресеньям, потому что у «нас» планы. Мало кто согласует график выходных с родителями, вот я и подумала на молодого человека. Канай никогда не ставит смены на вторые и третьи выходные месяца, никогда не задерживается по вечерам. Что тут еще можно было подумать? – воскликнула Хирамицу, глядя мне прямо в лицо. – Он у тебя из этих, которым все контролировать надо?
Она шутливо улыбнулась, и все присоединились: «Ах, молодость!»
Я вежливо приподняла уголки губ, а про себя в очередной раз заметила, как я ее недолюбливаю. Из таких обрывков уже придумала себе целую легенду. И еще хватает зловредности пересказывать свои фантазии людям! Встреча начаться толком не успела, а я уже почувствовала себя вымотанной и на протяжении вечера только и думала о том, как бы пораньше улизнуть, вернуться домой и принять хорошую ванну.
– Кстати! Знали? Тут неподалеку есть очень симпатичная кофейня, – сказала Хирамицу, когда стало понятно, что из кафе пора уходить. – Представляете! Она открывается только в восемь вечера. Необычно!
– Надо же, как странно, – закивали остальные.
Хирамицу предложила зайти туда, немного освежить захмелевшие головы, и подруги ее поддержали. Мамы с маленькими детьми с сожалением вздохнули, что им пора домой, и я, конечно, попыталась примешаться к ним, но уже на выходе из кафе организатор подхватила меня под локоток, приговаривая: мол, раз уж выбралась в кои-то веки, надо оставаться до конца. Неожиданное вторжение в личное пространство настолько сбило меня с толку, что я автоматически кивнула. Хирамицу тут же отступила, и мне осталось только подавить глубокий вздох: а ведь в кои-то веки выпал вечер, когда я могла побыть наедине с собой.
Мы отошли от оживленной станции и вдруг очутились в тихом квартале. На втором этаже спрятанного среди переулков здания висела простая табличка, которую и не разглядишь, пока не задерешь голову, и на вывеске значилось: Calico. Под кофейней, видимо, тоже был какой-то магазин, но его владелец уже опустил роллеты – не поймешь, что там.
Мы поднялись по обшарпанной лестнице и очутились напротив деревянной двери. Без таблички. На вид – так вообще заперто. Не очень-то дружелюбная кофейня.
Хирамицу открыла дверь, и мы шагнули в зал с приглушенным до грани видимости освещением. Оштукатуренные белые стены, стильный деревянный пол цвета крепкого чая. На заметном отдалении друг от друга стояли диваны, а вдоль стены тянулась стойка с высокими, повернутыми спиной к залу стульями. Наша компания заняла столик с диванами.
– Вон там – хозяин заведения. Правда вписывается сюда как родной? – промолвила Хирамицу, стреляя глазами в сторону островной стойки слева от входа.
– Как – хозяин?
– Да он же студент!
– Ну в лучшем случае ему лет двадцать пять. Слишком молод!
Гостьи, конечно, перешептывались не очень громко, и все же подвыпившая компания явно не подходила торжественному спокойствию заведения. Я боялась глаза
