делали каждое движение медленным, осторожным — по металлической решетке, поднятой на высоту над черной поверхностью воды огромного бассейна, мог двигаться как глубокий старик, так и совсем молодой человек.
Но, вероятнее всего, он все-таки был молод, даже юн: слишком жадно смотрел на проблески алого внутри воды, слишком опасно подбирался к краю перекинутого через воздух мостика, рискуя опереться на изъеденное коррозией ограждение, чтобы заглянуть вниз — и с затаенным сердцем ждать редкой электрической вспышки под тяжелой, вязкой и почти непроглядной поверхностью.
Сверху по потолку протянулись тусклые лампы — длинными рядами, из эпохи, когда все пространство под горой, ныне названной Новым городом, было правительственным бункером на случай ядерной войны — элитным, особо комфортабельным, готовым вместить население небольшого городка. Ныне эти следы старались скрыть гипсокартоном, штукатуркой, но уровни и секции все еще запираются железными гермодверями, а системы вентиляции и жизнеобеспечения — с маркировками тысяча девятьсот восемьдесят четвертого года.
Это помещение тоже сохранило функциональность — созданное, чтобы быть бассейном для элиты старой, сейчас оно служило бассейном для элиты истинной — Нового города и нового мира. Здесь она проходила свое возвышение по уровням — под присмотром и в безопасности.
Мостик легконько тряхнуло — юноша невольно схватился за перила, и слой ржавчины вместе с краской оказался под поверхностью перчатки. Металл тут красили после каждой эволюции — и всякий раз все вокруг разъедало, словно миновало десяток лет, не меньше.
Юноша заполошно заоглядывался, пока не замер, повернувшись вправо — там, вступив на решетку моста, в его сторону шел еще один силуэт, закованный в костюм химзащиты. Именно его вес качнул конструкцию — а не коррозия сожрала анкерные болты, которыми металл крепился к стенам огромной подземной каверны. И сердце, уже изготовившееся заполошно колотиться, успокоилось, а из коленей ушел неприятный, лишающий сил страх. От резкого выдоха разве что запотели изнутри стекла, но умная машинка, на секунду заворчав моторчиком, продула маску холодным воздухом.
Силуэт приблизился — взгляд юноши привычно скользнул на нашивку с именем у нагрудного кармана.
«Профессор Эббот А. К., PhD» — значилось там. И беспокойство, уже было отступившее, снова вернулось. Лицо шефа, как у него, закрывал поляризованный щиток — искать взгляд было бесполезно. Но шаги — избыточно быстрые, широкие. Руки — пустые, полусогнутые, словно кто-то сейчас получит поддых. Было ли за что?.. Младший лабораторный персонал знал — всегда есть за что.
Подошедший профессор вытянул из защитного чехла провод коммутатора и требовательно протянул ему.
Тут, под землей, в защищенной пещере для эволюции ВИП-клиентов, беспроводная связь практически не работала. Внешние сигналы давила толща камня, а внутри иногда поднималась настоящая электромагнитная буря. Идеальное место, чтобы «потеряться» в рабочее время. Или смотреть с восхищением на происходящие внизу процессы, пытаясь понять их природу.
— Остин. — Сухо донеслось в наушнике маски.
— Профессор Эббот? — Постарался тот выпрямиться перед ним, встав по стойке смирно, но вид его, из-за костюма, внешне вряд ли изменился.
— Почему не пристегнут защитным тросом?
Остин дернулся, глядя на ограждение, и шелуха ржавчины с ладони медленно полетела вниз.
— Ой…
— Я жду, Остин. Пристегнитесь.
От самого профессора к рейке, идущей от входа по стене, шел тонкий стальной трос. На случай, если тут совсем все развалится — и вся железная конструкция упадет вниз, как ржавчина мгновением раньше.
— Да, профессор. — Засуетился парень, непослушными руками в толстых перчатках цепляя крючок.
Как всегда, из-за волнения, это заняло просто уйму времени — да еще не с первого раза. А понимание, что этот «залет» ему непременно впишут в журнал, портило еще недавно прекрасное настроение — созерцательное, где-то даже возвышенное и романтическое.
А ведь сейчас, как на зло, ему прикажут выйти — и будут полоскать мозги мерами безопасности добрую половину часа. Зачем только пристегивался — если сейчас снова отстегивать…
Остин бросил взгляд вниз — в надежде уловить еще один всполох молнии, медленно кипящая холодным расплавом жидкость так и осталась черной.
Разочарованный и покорный вздох отправился в микрофон — а оттуда в наушники профессора.
— Нравится? — Скрипнул металл, и рядом встал доктор Эббот.
— Еще как.
— Там, внизу, электроны меняют орбитали — свинец становится золотом, а золото свинцом. Материалы обретают и теряют радиоактивность. Ломаются известные нам законы сохранения энергии, чтобы обратить металл и керамику в плоть. — Задумчиво произнесли в ответ. — Но, скажите мне, Остин — отчего, вместо того, чтобы изучать, пользуясь дарованной нам возможностью… Вместо того, чтобы быть благодарным за чудо, которое позволяет нам получить бесценные данные. Вместо создания новых технологий на основе того, что нам удалось подсмотреть!..
Голос профессора уже гремел злым набатом — и Остин невольно ссутулился.
— Вместо всего этого вы запускаете шуточки про креветку, которую надо подсолить и поднять температуру, чтобы сварилась!!!
Остин залился красным от стыда и отвел взгляд — хоть это и невозможно было увидеть.
— О чем вы только думали, Остин? Хотели понравиться Ребекке? Завоевать расположение коллектива?..
Самое неприятное, что да — хотел понравиться. Хотел завоевать. И ответить было нечего.
— И стоило две секунды их смеха этого разговора?
— Приношу извинения. — Выдавил из себя Остин.
— Кому? Мне? Остин, перед вами — внизу — один из самых ценных наших клиентов. Он платит нам огромные деньги за приватность и безопасность. Знаете, что он сделает с вами, если ваша шутка выйдет за пределы лаборатории?..
Парень, обладающей богатой, как у каждого ученого, фантазией, вздрогнул. В памяти невольно всплыли отточенные лезвия прекрасного в своей смертоносности создания — впервые эволюция решила отойти от природы человека, чтобы лучше всего воплотить то, что от нее желали получить.
А уж теперь, после нового возвышения…
После решительного отказа от удаления основной ветки — сказанного после того, когда ушли все сопровождающие, которые могли бы отговорить.
После настойчивого повторного требования вопреки мягким увещеваниям опытного психолога, маскирующегося под консультанта…
Остин себе очень живо представлял, что должно получиться, если к восьмому уровню эволюции добавить ресурсов еще на восемь-девять уровней.
Вернее, не представлял — но ощутил искренний ужас, когда фантазию принялись штурмовать образы того, что скоро покинет бассейн. Такого врага никто себе бы не пожелал.
— Я сожалею, — совершенно искренне понурился он.
— Но даже не это главное, Остин. Наш уважаемый клиент дает нам подсмотреть за парадоксом эволюции на самых высоких уровнях, доступных человечеству. Если мы его лишимся из-за вас… Если слухи, что нам нельзя доверять, пойдут
