по городу…
За спиной щелкнул стальной механизм карабина.
Остин с удивлением смотрел на конец собственного тросика безопасности, которым только что пристегивался, в руках у профессора.
— Доктор Эббот?..
— У тебя, Остин, только за этот месяц семь нарушений протокола безопасности. Никто не удивится, если в результате очередного ты свалишься прямо в ванну. — Дернул профессор за трос.
— Доктор Эббот! — Дернулся Остин от неожиданно сильного рывка.
— Да, мне выпишут представление и лишат премии. Да и тебя мне будет искренне жаль, — вновь резко дернул он трос. — Ты подавал надежды.
— Доктор Эббот, прошу! Не надо! — В ужасе упал тот на колени. — Помогите, на помощь!!!
Но костюмы не имели связи с миром. А камеры — что камеры для человека, который заведовал тут всем?..
— Но, выбирая между шутником и будущим всего мира…
— Умоляю вас! — Лицевую маску заливали слезы.
И он постыдно разрыдался, чувствуя, как носок ботинка уже оказался за границей решетки мостика.
Но падения в расплав, который поглотит его без следа, отчего-то не происходило. Да и рывков — тех тоже больше не было.
— Ну, успокойся… — Раздался добродушный голос.
Был только успокаивающий говор профессора в наушниках — отеческий, сочувствующий, поддерживающий его неспешным монологом. Мол, с кем не бывает. И вопросами, на которые хотелось только истово соглашаться, что нет — никогда больше!
— Это ведь в первый и последний раз?..
Остин вновь закачал головой — так, чтобы даже сковывающий движения прорезиненный плащ не был помехой.
— Внушение я твоим ребятам сделал. Будут молчать. Но и ты, будь добр, последи. Если кто-то что-то ляпнет, где-то пошутит — чтобы я узнал это сразу же. Ты понял?
— Да, профессор.
— А проверю я тебя проще простого. Остальные доложат, а ты промолчишь.
— Я понял, профессор. Больше не повторится.
— И уйми уже слезы, твои датчики аж сияют красным. Лучше посмотри, какая красота.
Остин, подавив желание протереть глаза через шлем, посмотрел на расплав ванны — там, словно в кино с выключенным звуком, из бешенства самой черной бури пробивались вспышки упрямой грозы…
— Красиво, — выдохнул он.
— А ты говоришь — креветка…
— Извините…
— Да ладно. — Потрепали его тяжелой ладонью по плечу. — Все ошибаются. Не повторяй ошибки, и все будет хорошо. Если что случится — что надо делать?
— Идти к вам.
— Ну вот. А я ведь говорил это в самый первый день.
Щелкнул металл вновь.
— Я застегнул твой трос. Пожалуйста, не забывай это делать. Мне бы не хотелось терять способного ученого… И еще, просьба.
— Да?
— Приходи сюда, как и раньше. Я себе не прощу, если из-за меня ты станешь избегать этого места. И этой красоты. Я, признаться, сам часто бываю тут, как выдастся свободная минутка…
— Конечно. И еще раз простите. Это и вправду моя вина. Я…
— Ты все понял — и это главное. Совещание через двадцать минут. У нас новый пакет интереснейших сведений — я бы послушал твое мнение. Приводи себя в порядок и присоединяйся.
Тяжелые шаги, от которых подрагивала решетка, принялись удаляться на выход.
Сам же Остин принялся неуклюже подниматься.
На душе было пасмурно, тоскливо — волнами захлестывала то обида на профессора, то злость на себя, то желание немедленно уволиться, то он сыпал проклятиями на гада, который его сдал, то вновь винил себя, как мог сказать такую глупость…
Но после того, как Остин вышел с уровня, терпеливо прошел дезинфекцию костюма, переоделся и слегка поморщился от обязательной сдачи крови… После того, как принял душ — в памяти отчего-то остались только «способный ученый», «подает надежды» и «я бы послушал твое мнение». В конце концов, «все ошибаются»! А как специалист — он выше всех на голову!
В общем, на совещание он был в бодром — даже чуть злом настрое, не боялся спорить — не с профессором, разумеется, а с такими же лаборантами — и чувствовал на себе одобрительный взгляд доктора Эббота.
«В конце концов, он бы точно меня не скинул. Просто вправлял мозги». — Появилась даже толика благодарности.
Ребекке, отчего-то улыбавшейся ему весь вечер, он просто кивнул — и отправился знакомиться с кем-нибудь менее опасным в город. Разумеется, в элитную, центральную его часть — в одно из близких элитных кафе, одобренных должностными инструкциями.
На пути к которому его и прихватил добродушный мужчина с внешностью продавца страховок — безобидный на вид, запакованный в костюм, с чемоданчиком в руках.
— Внутренний контроль, — встав на пути, растерял тот улыбку и продемонстрировал удостоверение в развернутом виде. — Мистер Остин Вотс? Нам нужно поговорить.
— Я должен доложить руководству. — Преодолев ощущение падающей земли под ногами, твердо заявил Остин.
— О допросе — должны. О разговоре — на свое усмотрение, — указал тот на кафешку, до которой было идти метров десять. — В первом случае я заберу вас в отдел до утра, а утром вас станет опрашивать руководство и заставлять писать бумаги. А во втором — мы выпьем по кружке кофе и разойдемся. На ваш выбор.
— Кофе, — выдавил из себя Остин.
— И это — правильно. Потому что вы ничего не нарушили, мистер Вотс. — Сообщили ему доверительно. — Честные люди выбирают беседу, им нечего скрывать.
— Так зачем?.. — Спросил тот, когда они уселись за столик.
— Давайте, для начала, закажем кофе. — Жестом офицер подозвал официантку. — А там, глядишь, найдутся общие темы. — Располагающе улыбнулись Остину. — Вам какое? Капучино? Лавандовый раф?
— Просто черный. Отдельно стакан с холодной водой. — Собрался Остин.
— О, отличный вкус. Я закажу то же самое. — Посмотрел тот на подошедшую девушку с блокнотиком в руках.
Официантка кивнула, принимая заказ. А разговор и вправду начался только после того, как у каждого под рукой оказались по две кружки. До этого Остин пытался изобразить, будто чем-то очень заинтересован за окном — хотя там был обычный тоннель, подсвеченный лампами дневного света. Неспешно ходили люди — этот уровень был немноголюден, считаясь элитной частью Нового города. Тут все было очень дорого — от жилья до заказанного офицером кофе. Вот уровнями выше — там да, местами толкучка словно в метро до Беды…
— Скажите, Остин, вам все нравится на вашем месте работы?.. Атмосфера? Коллеги? — Отпив крохотный глоток
