Ознакомительная версия. Доступно 19 страниц из 125
Спас, Спас милосердный,
Не давай ты им (нищей братии)
горы золотые,
Не давай ты им реки медвяные.
Сильные, богатые отнимут;
Много тут будет убийства,
Тут много будет кровопролитья.
Ты дай им Свое святое имя:
Тебя будут поминати,
Тебя будут величати.
От того они слова
Будут сыты да и пьяны,
Будут и обуты, и одеты,
Будут и теплом обогреты,
И от темные ночи приукрыты.
Из русской старины
о Вознесении Господнем
Глава I Побирушки и погорельцы
Не родом нищие ведутся, а кому Бог даст.
И церковь не строй, а сиротство прикрой да нищету пристрой.
Народные пословицы
I
На дворе осень. Однако еще не та пора ее, когда неустанные дожди распускают невылазную грязь и холодную, пронизывающую до костей сырость, когда исчезает спокойное настроение духа и серенькая природа кажется еще сумрачнее.
Осень была в начале. Листья деревьев изменили цвет: шершавая осиновая роща из долговязых деревьев окрасилась в светло-желтый, как охра; вишневые приземистые кусты ярко покраснели - листья на них стали как кармин, но дубовый пожелтелый лист еще не перешел в грязный и мрачный бурый цвет. Лиственные леса начали уже навевать грусть и усиливать осеннюю тоску, и только березовые перелески по низинам отливали совсем лимонной окраской умиравшей листвы и приятно для глаз вырезались на темном фоне хвойных лесов, оживляя и скрашивая их мертвенную несменяемую одежду.
Утренники с холодком уже давно начались, и холодная роса усердно выгоняла на солнечную дневную пригреву сочные и маслянистые головки грибов - остаточные признаки растительной силы, несомненно истощенной и значительно ослабевшей. Свежий и сухой холодок днем, задерживавший высыхание всего намоченного росой и дождем, давал чувствовать в теле ту бодрость и силу, которые делают приятным труд и оживляют работы в той мере, в какой умеют ценить это всего больше в деревнях и всего чаще на полях и гумнах.
Я вспоминаю теперь одну такую осень на Клязьме, во Владимирской губернии, когда, потаскавшись пешком в тех местах и натолкавшись между офенями, возвращался я от богомазов навстречу новых впечатлений, которые на тот выход были тоже остаточными.
В самом деле, стояла пора хлопотливой деревенской осени, в самом серьезном ее величии, когда идет строгая проверка и оценка сельских работ и земледельческих знаний. Не богата такими впечатлениями промысловая Владимирская губерния, однако кое-что дает, потому что и на Клязьме крестьяне стараются еще сохранять старинный и заветный характер земледельческого народа.
- Где ни бегают: кто с лучком, кто с иглой, а кто, как и наш брат, с коробочком, - где ни бегают, а к осени домой гоношат, - подсказывает мой товарищ по телеге, красноглаголивый говорун офеня.
- После Покрова опять все на все четыре разойдутся... Так ли я говорю?
Вопрос относился к третьему из нас, сидевшему на облучке и имевшему за эту работу получить от нас по доставлении на условленное место «чалковый рупь».
Угрюмо отвечал он в поучительном солидном тоне:
- Мы тоже. По берегам-то Клязьмы в поймах корье дерем.
- Ивовое?
- С черноталу (с ивы). Выждем вот ненастную погоду и пойдем драть.
- Не от вас ли это колодцы-то копать ходят?
Не дождавшись ответа, мой спутник обратился ко мне:
- Только одним ремеслом и занимаются и на него простираются. Не надо колодцев - и они без дела. Какова промышленность?
- А ты не зубоскаль. Закопаешь, брат, когда что ни посей - ничего не взойдет. У нас вон и на попе кругом поля-то объезжали бабы, да и тут ничего не выдрали.
Разговор продолжался все в таком роде: с насмешливыми, бойкими заметками - с одной стороны, в самом простодушном и откровенном тоне -с другой.
Эта другая сторона любопытна была для меня тем, что разговор ее был резко отличен от обыкновенного и не всегда понятен по множеству новых слов. Наш товарищ успел наговорить их довольно даже за коротеньким обедом, за который сели мы по приезде с ним на место (я их записал тогда и теперь помню).
Он, постучавшись в окно знакомой избы, попросил высокую кичку, высунувшуюся в окно, припоромить (приютить). Войдя в избу, тотчас же принялся пить, оправдавшись тем, что он сильно бажает (жаждет), и кружку с квасом назвал «ручкой».
- Покормись, заведай (покушай, отведай)! - говорил он, предлагая мне своего домашнего пирога из-за пазухи, и, когда пирог мне не понравился, посоветовал, указывая на деревянный ящик с прорезной высокой спинкой и приподнятой крышечкой:
- Трухни солью-то!
Худенького хозяйского ребенка назвал «непыратым», а себя, после того как приласкал эту девочку, вы-хвастал «незагнойчивым», что после хлопотливых допросов и догадок с нашей стороны оказалось в значении человека «ласкового».
Описывая деревенское хозяйство, он как-то кстати упомянул «баран де пудок» (робок).
На вопрос мой:
- Знаешь ли ты, что значит слово «робкий»?
Отвечал:
- Не веду.
Это был один из судогодских лесовиков, которые и пастбища до сих пор зовут «пажитями» и вместо «посетить» говорят «назрить», вместо «толстый» - «дебелый», вместо «горячий» - «ярый» - словом, еще продовольствуются многими старинными оборотами и словами из глубокой древности.
Наслушались мы, наелись и поехали с новым цокуном опять на одной лошадке в телеге дальше.
Но и дальше видим все те же суетливые и торопливые приготовления к годичному испытанию. Куда ни посмотришь - везде хлопотливый спех и видимые следы усиленных и чрезмерных забот и трудов. Ни днем ни ночью следы эти не исчезают, и если не слышно лихорадочного базарного крика, толкотни и суетни толпящегося народа, зато и в глубокую полночь видно и слышно, что наглазное спокойствие только кажущееся.
На белесоватом безоблачном просвете ночного голубого неба вырезаются обглоданные крылья ветряной мельницы, сменяясь одно другим: совсем обломанное - заплатанным и починенным, и оба то исчезнут во мраке, густо задернувшем землю, то выплывут одно после другого на густую темную синеву неба. Немазаное колесо так и скрипит, и слышно, как срываются кулаки с зубьев, а песты толчеи так и колотят, словно и они тоже побаиваются и торопятся.
Из того же неодолимого глазом мрака не медлит дать знать о себе шумом и стуком водяная мельница, где в перебой и перегонку за струями воды, сплескиваемой с колеса в омут, торопливо стучит шестерня. Мигает в маленьком оконце огонек: знать, полусонный мельник
Ознакомительная версия. Доступно 19 страниц из 125
