дело в сторону и сосредоточиться на серийных убийствах, раскрывая эти дела по очереди.
Как раз в тот момент, когда мы собирались уходить, в учительскую вошел учитель-мужчина.
– Ван Цзялу… мне так жаль… – Он сел на диван и произнес: – Меня зовут Линь Цзыцян, я учитель математики в этой школе. Никогда не думал, что такой добрый учитель, как Ван, столкнется с чем-то подобным. Человек предполагает, а бог располагает… Кстати, убийцу уже нашли?
Я внимательно посмотрел на него: рост около 180 сантиметров, худощавое телосложение, на вид лет тридцать с небольшим.
– Пока нет. Может, вы дадите нам какие-нибудь подсказки? – спросила Тан Вэй. – Вы ее коллега; у вас были хорошие отношения?
– Это правда. – Линь Цзыцян кивнул.
Я заметил, что его кроссовки все в пыли.
– Какая у вас грязная обувь, – указал я на них.
– Ничего страшного, – Линь Цзыцян беззаботно рассмеялся. – Я просто играл с ребятами в баскетбол; немного размялся, так сказать.
– Ух ты, вы всё еще играете в баскетбол!
– Мне сейчас около тридцати, и я уже не могу играть так, как в двадцать…
У Сяовэнь, услышав, как я хвалю Линь Цзыцяна, с улыбкой добавила:
– Это еще что… Некогда учитель Линь занимался акробатикой.
– Потрясающе! – воскликнул я.
Линь Цзыцян, улыбнувшись, отмахнулся:
– Да ладно вам, какие глупости… Давайте поговорим о деле Ван Цзялу. Разве убийца еще не найден? Это так прискорбно! Два дня назад все было прекрасно…
– Учитель Линь, – вмешалась в разговор У Сяовэнь, – вы помните, как Ван Цзялу сказала в тот день, что хочет показать нам животных, которых они с Чжан Цзянем сфотографировали в парке? Я помню, как только вы вошли в офис, она подбежала к вам и сказала: «Я сделала много интересных фотографий пятнистых оленей»…
– Верно. Такая молодая и красивая… Господи, как жаль! – Линь Цзыцян приложил руку ко лбу, лицо его было печальным.
Прозвенел звонок на урок.
– О, прошу простить, у меня занятия… – У Сяовэнь поспешно взяла учебник со стола. – Мне действительно очень жаль. Если у вас есть еще какие-либо вопросы, просто обратитесь к учителю Линю. Он знает то же, что и я.
– Почему бы нам не поговорить об этом где-нибудь в другом месте? – предложил Линь Цзыцян. – Будет нехорошо, если ученики увидят, как учитель разговаривает с полицейскими…
Мы зашли в кондитерскую недалеко от школы. Тан Вэй попросила молочный гонконгский чай, я заказал стакан яблочной газировки, а Чэнь Цзюэ и Линь Цзыцян – русский черный чай.
– Простите, вы не знаете, Ван Цзялу в последнее время никого не обижала? – Тан Вэй задавала этот вопрос уже в который раз, и всегда ответ был одним и тем же. Как я и ожидал, Линь Цзыцян сказал то же самое:
– Учительница Ван очень хороший человек, и невозможно затаить на нее обиду. Абсолютно невозможно.
Как говорится, на «нет» и суда нет. Когда Тан Вэй уже засовывала блокнот в свою сумку, из нее случайно выпали материалы о серийных убийствах, и на колени Линь Цзыцяну упала фотография ножного браслета третьей жертвы.
– Простите… – Тан Вэй, быстро извинившись, собрала материалы с пола, а Линь Цзыцян улыбнулся и вернул мне фотографию. Не подозревая, что это не файлы по делу Ван Цзялу, он озадаченно спросил:
– Я никогда не видел, чтобы учительница Ван носила такой браслет на щиколотке.
– Извините, это не имеет отношения к ее делу, – быстро объяснила Тан Вэй.
Линь Цзыцян кивнул.
В это время официантка принесла наши напитки. Линь Цзыцян грациозно встал, чтобы помочь официантке поставить их на столик, взял мою газировку и спросил:
– Это…
Я быстро поднял руку и улыбнулся:
– Это мне.
Линь Цзыцян снова кивнул, протянул мне напиток, а затем передал чашку черного чая Чэнь Цзюэ.
– Кажется, это довольно непростое дело. Ни у кого нет мотива. – Я сделал глоток газировки.
Выражение лица Линь Цзыцяна было немного смущенным; ему потребовалось некоторое время, прежде чем он решился:
– Это дело… Я не знаю, стоит ли мне говорить об этом…
– О чем? – заинтересовалась Тан Вэй.
– О том, что… ну…
– Я надеюсь, что вы будете сотрудничать с полицией. Это очень важное дело, затрагивающее человеческие жизни, – добавил я, надеясь оказать на него давление.
– Кажется, два дня назад я слышал, как Ван Цзялу ссорилась со своим парнем Чжан Цзянем.
– О чем они говорили?
– Что-то вроде: «Что это значит? Я тебе совершенно безразличен! Давай расстанемся» – и так далее. Такое между ними случалось часто, так что я не знаю, стоит ли рассказывать, не говоря уже о том, поможет ли это вам… Я услышал их разговор случайно, стоя за дверью кабинета; я не подслушивал, если что. – На лице Линь Цзыцяна появилось слегка пристыженное выражение.
– Спасибо вам за эту подсказку. – Чэнь Цзюэ, который до этого молчал, внезапно встал с едва заметной улыбкой на лице. – Офицер Тан, все улики выстроились в ряд. Я наконец-то разобрался в том, как они связаны!
Что? Я вообще не понимал, что имеет в виду Чэнь Цзюэ.
– О чем ты говоришь? Что выстроилось в ряд? Ты уже знаешь, кто убил Ван Цзялу?
Чэнь Цзюэ кивнул и, понизив голос, произнес:
– Да. Я также знаю, почему убийца устроил сцену преступления таким образом. И истинное лицо демона-душителя тоже уже знаю!
5
Как обычно, Чэнь Цзюэ попросил Тан Вэй уведомить некоторых людей, имеющих отношение к этому делу. Мой друг, по своей давней привычке, собрался именно таким образом раскрыть правду об убийстве в перевернутой комнате. Тан Вэй быстро связалась с некоторыми подозреваемыми, в том числе с отцом Ван Цзялу Ван Цунцзюнем, ее бойфрендом Чжан Цзянем, коллегой и лучшей подругой У Сяовэнь и учителем математики Линь Цзыцяном. В полдень на следующий день, после того как мы посетили У Сяовэнь, Тан Вэй позвала их всех в дом Ван Цзялу.
Ван Цунцзюнь стоял с пустым взглядом в дверях комнаты; он выглядел совершенно измученным. Психическое состояние стоящего рядом с ним Чжан Цзяня было ненамного лучше. У Сяовэнь и Линь Цзыцян попросили отгул у руководства школы. Тан Вэй сказала, что, позвонив вчера математику, она почувствовала, что он согласился на нашу просьбу неохотно, и пообещала ему, что это будет последний раз, когда они побеспокоят его, чтобы помочь в расследовании. Поразмыслив, он согласился. Теперь, помимо них четверых, в комнате находились Тан Вэй и я, а также выглядевший самодовольным Чэнь Цзюэ.
После того как все собрались, мой друг закрыл дверь, а затем тихо вышел в центр комнаты.
– Как видите, – начал он, – все здесь по-прежнему перевернуто, будь то мебель или электроприборы; даже жертва
