вы это видели, я его эта, па сусалам хлабысь….»
«Фима, не …те мозги и не теряйте время на лишние разговоры». Медсестра Вера, после почти 45 лет на передних линиях борьбы за здоровье трудящихся сначала в России, а теперь в Израиле, не выглядела как человек, который собирается шутить.
«От вашего больного воняет, его нужно поменять. И ещё, Фима, голубчик милостивый, поверните его потом на правый бок, он у вас на левом с утра лежит. Исполняйте. Да, прямо сейчас…»
Часть двадцать седьмая
Сибелиус так никогда и не узнал, сколько времени он пробыл без сознания. Хотя его и не очень интересовало, как был разыгран его фиктивный инсульт и как убивалась над его, распластанным на полу их тель-авивской квартиры, телом полуодетая Светлана, то, что произошло до этого, после выстрела в его лицо из пистолета его сына, это да, было очень интересно.
Его наверняка держали где-то какое-то время, чтобы привести хоть немного в порядок его лицо; выстрел в которое был явной самодеятельностью Кирилла. Кроме этого, и это выяснилось, как только он очнулся, в своей новой ипостаси он являл собой не более чем полуживой труп, всё же отдалённо напоминающий человека, но никоим образом не похожий на волшебника. Что именно с ним сделали, он понимал не до конца, но то, что способность творить чудеса покинула его, было более чем очевидно. Колдовать, не имея возможности произнести вслух или хотя бы прошептать заклинание, было невозможно. Ахиллесова пята любого волшебника выстрелила в Сибелиуса очередью.
Существовали, конечно, и другие техники. Но увы, у Райского не получался даже примитивный гипноз. Это было ужасно. Пожалуй, впервые в своей бесконечно длинной жизни он готов был опустить руки. Тело не функционировало. Он мог только моргать, и его недавно красивое лицо, сейчас изуродованное, совершенно ничего не выражало и выглядело как застывшая в гримасе боли маска.
Престижная тель-авивская богадельня, куда Сибелиуса определили, носила пафосное, но многозначительное название, Шаарей Шамаим, по-русски «Врата Небесные» или «Дом Смерти» (Бейт Хамавет), как его именовали бомжи, ночующие неподалёку. Смерти Сибелиус не боялся. Пожалуй, впервые он готов был умереть. Смерть для него сейчас могла бы стать неплохим решением. Но увы, подобного сценария в программе жизни волшебников не предусматривалось. Оставалось только думать, лежать без движения, глотать питательную дрянь через трубку в животе и писать через катетер в двухлитровый мочесборник.
Каждое утро, около пяти тридцати, Сибелиус, как и все остальные больные, получал клизму, испражнялся и ещё два часа, до купания, проводил лёжа на левом боку. В Доме смерти купали ежедневно, и со временем, пережив поначалу шок от манер обслуживающего персонала и привыкнув к ним, он полюбил эти купания и даже начал ждать их с нетерпением. По сравнению со всей остальной его рутиной эти перемещения, почти в полёте, с кровати на купальный стул, купание, полное намыливание, бритьё, полёт обратно в заново заправленную кровать, чаще на руках санитаров, реже на кране и всё это под тщательно подобранную музыку, которую включала из своего кабинета старшая медсестра Вера, для него сейчас стало настоящим, желанным приключением. Он видел людей, слушал их разговоры, часто становился свидетелем их ссор, реже драк. Бывало разное. Пару раз его роняли.
Его пробуждение не было замечено. Для всех окружающих он так и остался полуживым коматозным овощем. Светлана навещала его ежедневно. Сибелиус насчитал 2668 её визитов к себе. До своего исчезновения она приходила в больницу каждый день в течение более семи лет. Цирк с её ежедневно меняющимися нарядами не нравился Сибелиусу, но это было не самое ужасное, с чем ему пришлось смириться, ведь Светлана была единственным, хоть и не живым, существом, которому было хоть какое-то до него дело.
2668 разных, ни разу не повторившихся нарядов. Он знал, что с ней что-то не так, но глубоко внутри себя эта безмозглая кукла его восхищала. 2668 разных лифчиков, трусов, пар обуви, блузок. Сотни платьев, джинсов и курток. Один раз она всё же что-то перепутала и пришла к нему в одном белье. Она была так красива, что её не решились задержать на входе в больницу, и так она и зашла в отделение под аплодисменты врсхищенного персонала.
Обычно она сидела возле его кровати с книгой. В течение всего первого года это был «Алмазный мой венец» Катаева. Потом кто-то из санитаров подсунул ей «Дикую охоту короля Стаха» Короткевича. Получилось смешно: Светлана, не умевшая читать, книгу иногда держала вверх ногами, что вызывало справедливые насмешки. Развал личности, деградация, системный, но управляемый сбой этой примитивной модели робота дали себя знать также в романах, которые Светлана начала крутить с санитарами и врачами.
Ничего не соображающая, не живая, но яркая и очень красивая, она покорно исполняла все их желания, иногда прямо в палате Сибелиуса. Это не было случайностью. Сибелиус знал, что это часть изуверской пытки, которой его сейчас подвергают. Особенно отличился врач по имени Владимир, обладатель купленного диплома Киевского мединститута, бывший сидевший вор, сдавший в Израиле врачебный экзамен с помощью ташкентского издания «Справочника молодого врача» 1983 года. Он имел неосторожность влюбиться в Светлану и даже попытался на ней жениться. Несоответствие их эмоционального содержания привело, ожидаемо, к взрыву. И, конечно, к серьёзной драке, в которой были замешаны все приближённые к телу Светланы мужчины. Даже Сибелиусу досталось.
Конец этому безобразию положила сестра Вера. Узнав о происходящем вокруг и внутри пятнадцатой палаты, она, недолго думая, уволила всех санитаров, которые хотя бы пальцем притронулись к Светлане. Доктора Владимира, который после драки не появлялся на работе месяца два, тоже в конце концов уволили.
А Светлана вскоре исчезла. Она не прощалась. Просто перестала приходить. Кто знает, может, у неё батарейка закончилась. Вроде бы её пытались искать. Но безрезультатно…
Прошло ещё три года. Соседи Сибелиуса по комнате умирали регулярно: 129 разных человек за 10 лет. 129 людей с разными темпераментами и запахами прошли через его комнату. А он всё так и оставался неприступно полуживым, безмолвным и никому не нужным.
13 июля 2017 года, а именно на эту дату выпал 2668-й день Сибелиуса в этой комфортабельной тюрьме, произошло событие, повлиявшее на все, что произошло далее. Вера приняла на работу нового санитара по имени Лёва.
Лёва Главацкий никогда в больнице до этого не работал. Был он щуплый блондин невысокого роста. Его печальные глаза были опущены. Вера сразу обратила внимание на его длинные, как у пианиста, пальцы. Он не выглядел подходящим для должности. Вера про себя подумала:
