людей путаются под ногами.
Дерек все еще с Татьяной. Они отошли в сторонку и о чем-то разговаривают. «Как эта фея разрушила ледяные стены, которые для меня были неприступны?» Я раздраженно отвожу взгляд. Идгар включает камеру и снимает несколько общих планов, захватывая в кадр счастливых детишек. Оливия бросается в толпу журналистов, которые берут интервью у директора зоопарка.
Я остаюсь одна посреди зоопарка. Неторопливо прохаживаюсь, изучая клетки с животными. Останавливаюсь перед одной из них, и зверь сразу же смотрит на меня. Его агрессивная сущность учуяла тьму моей. Лев, царь зверей, медленно приближается в своем величии. Несмотря на гам вокруг, я слышу боль дикой и свободной души, которую держат взаперти жестокие люди.
Ребенок тащит мать в мою сторону.
– Мама, мама! Смотри, лев больше не прячется, вот он!
На его крики сбегается остальная малышня. В мгновение ока забор вокруг львиной клетки окружают дети и мамы, со всех сторон сверкают вспышки фотоаппаратов.
Что за радость истощать жизнь свободного существа? И не какого-то, а самого величественного из животных. Как можно радоваться при виде этого тоскливого взгляда, который некогда был гордым и неукротимым?
Печаль в львиных глазах заставляет меня сделать шаг вперед. Я прикладываю руку к стеклу, которое разделяет нас, лев напротив меня наклоняет голову. Я глажу стекло, отчаянно желая разбить его и потрогать гриву прекрасного животного.
Стоящие рядом люди изумленно шепчутся.
– Мне жаль… очень, – тихо говорю я.
Кажется, лев смотрит на меня с благодарностью. Будто он почувствовал, что есть кто-то, кто понимает его страдания, кто признает его боль, несмотря на то что люди считают его чудовищным существом, лишенным чувств. «Ты не одинок, царь зверей».
Словно услышав мои мысли, лев издает рык, который выражает всю тоску его дикой души. Все трепещет перед силой этого неистового прекрасного животного.
Никто не понимает мятежного крика дикого существа, для зрителей этот рев – всего лишь небольшое развлечение. Нечто мимолетное, что фотографируешь, снимаешь видео, а потом просто забываешь. Я убираю руку от стекла и, улыбаясь, предлагаю льву спрятаться в свое логово.
Теперь, когда он получил поддержку ведьмы, когда хоть кто-то услышал и понял его плач, лев возвращается в свое небольшое убежище, скрываясь от назойливого любопытства тюремщиков. Ему стало немного легче. А у зрителей вырывается разочарованный вздох. Только теперь я замечаю, что Идгар стоит рядом. Он заснял все на видео.
Какой-то ребенок показывает на меня пальцем.
– Это ты позвала льва! Сделай так еще раз!
Я наклоняюсь к нему. Волосы падают мне на плечи.
– Нельзя принудить природу, малыш.
– Но ты же его позвала…
Проклятия детей легче всего прочитать. Они не способны скрывать свою сущность, бесстрашно показывают ее.
– Я всего лишь его выслушала. Запомни, природу можно только слушать, но нельзя приручить, маленький голем.
У големов нет ни проницательности, ни ума. Они предназначены для выполнения приказов расчетливого хозяина. У них нет своего пути, они просто исполняют чужие приказы. Мать зовет его, и он убегает от меня.
– Ты закончила пугать детей? – Я поворачиваюсь, услышав голос Оливии.
Она собрала волосы в хвост, открыв шею, и просматривает записи в своем блокноте.
– Я всего лишь ответила маленькому голему.
– Опять этот непонятный язык. Кто такой голем? Ребенок?
Я киваю, бросая еще один взгляд на малыша, который уходит за матерью. Мы садимся на лавочку перед клетками, подальше от глаз прохожих. Идгар снимает еще несколько видео. Когда он поворачивает камеру на меня, я принимаю красивую позу. Он морщится, вызывая у меня улыбку.
Я откидываюсь на спинку скамейки.
– Ты взяла интервью у директора?
– Да, думаю, мы можем вставить несколько отрывков из интервью в видео. Он сказал, что создал этот зоопарк в честь отца, умершего много лет назад.
Убивает живых существ, чтобы почтить смерть другого существа.
– Его отец, как я поняла, очень любил животных и природу. Заботой о них он решил воздать честь памяти отца.
– Чушь. Это не честь, его отец в гробу бы перевернулся.
Оливия растерянно хмурится. Я показываю на клетки вокруг нас.
– Лицемерие человека в том, что он хочет властвовать любой ценой, но у него не хватает духа в этом признаться, и он прикрывается заботой о слабых. Но природа не слаба, она подчиняется своим правилам… никаких игр, никаких скрытых мотивов.
Обезьяны лишились своей обычной жизнерадостности, устали выступать перед неблагодарной аудиторией. Жираф пытается представить другое небо, не то, которое он видит каждый день; небо, воздух которого не осквернен бесконечными голосами и вспышками фотоаппаратов, а наполнен шумом ветра, шуршащего листвой деревьев.
– Это печально, знаю, – вздыхает Оливия.
– Печально то, что происходит с нами, не с ними. Они смотрят на нас и смеются… думают, насколько мы нелепые, сначала ловим их, а потом жалеем, сначала убиваем, а потом боремся с их исчезновением. Такой враг, как человек, – худшее проклятие.
Директор настоял на том, чтобы накормить обедом журналистов и нас, стажеров, в ресторане зоопарка. Мне противно от того, как он пытается заслужить одобрение тех, кто будет рассказывать горожанам о его работе. Он укротитель, один из тех, кто сажал драконов на поводок и продавал предложившему наибольшую цену. Все ради славы и богатства. Когда я сажусь рядом с Оливией, наступает полная тишина. Все с подозрением смотрят на меня, понятия не имею, какие еще сплетни обо мне они услышали. Напротив меня сидит Идгар. Ледяной принц рядом с Татьяной, кажется, у них полное взаимопонимание. Оливия рассказала мне, что он помог Татьяне в интервью с директором.
Официанты приносят тарелки с дымящимся рагу. Дерек режет мясо, не поднимая взгляда. Он не замечает, что внимание всех девушек за столом приковано к нему. Я достаю из сумки бутерброд и банку с газировкой и отодвигаю свою тарелку.
– Вам не нравится еда? – Вопрос официанта привлекает ко мне внимание всех присутствующих.
– Нет.
Оливия легонько пинает меня. Вокруг нас воцарилась тишина. Все смотрят с осуждением. Капризная грубиянка не ест то, что ей предлагают.
– Мне не нравится. Я обязана есть это?
Официант смущенно краснеет.
– Конечно нет. Тогда я унесу… Желаете что-то другое?
– Нет, я хочу просто съесть свой бутерброд.
Я заканчиваю этот бессмысленный разговор, и официант уходит с моей тарелкой. Отпиваю немного газировки и откусываю от бутерброда, надеясь, что все вернутся к своим делам.
– Мы в ресторане, а она что делает? Ест бутерброд, который принесла с собой, ставит нас всех в неловкое положение… и ради чего? Чтобы привлечь внимание, как всегда.
Я быстро жую и глотаю. Не обращаю внимания на перешептывания за моей
