Неду огромной, больше, чем он помнил, больше лесной кошки. Длиннее тасманского дьявола и даже по весу почти такой же. Наверное, наросли мышцы на диете из утиных яиц. Куница изгибалась и изворачивалась, била хвостом, но не могла высвободиться и достать зубами до запястья схватившего ее старика. Она завопила. Хриплое тявканье наполнило сарай. Топор нависал прямо над головой животного.
У Неда внутри все оборвалось, во рту пересохло. Он хотел предупредить отца, что у куницы болит лапа, что нельзя тревожить повязку. Но старик пришел сюда не для того, чтобы лечить зверька. Он хотел нанести всего один удар. А может быть, вообще ни одного удара, внезапно понял Нед. Воспоминания нахлынули волной: Тоби говорит про Билла: Здесь ткнул, там дернул, раз-два – и кролик освежеван. И никакого лезвия в руке. А потом слова отца буквально несколько недель назад: А кто, по-твоему, его научил?
Отцу нужно всего лишь немного размять руки, чтобы вспомнить свою прежнюю силу. Куница хрипло завопила, это был крик озлобленного хищника. Нед надеялся, что все случится быстро. Что жизнь животного закончится в одно мгновение.
– Как ты его поймал?
Голос Мэгги. Нед обернулся к сестре в дверном проеме. Отец тоже взглянул на нее, потом подбородком указал на сына. Поднял зверька повыше.
Нед попытался успокоиться, взять себя в руки.
– В капкан на кролика. – Он слышал, как дрожит голос. – Возле твоего курятника.
Мэгги сделала шаг вперед.
– Это после того, как я заметила следы?
– Да.
Мэгги прошла мимо Неда прямиком к отцу, все ее внимание было приковано к кунице. Зверек завопил еще пронзительнее. Стал выпускать когти, словно желая расцарапать Мэгги руки. Та отступила назад, внимательно рассматривая куницу.
– Интересный ястребок, ничего не скажешь.
Нед улыбнулся бы, если бы мышцы его лица не были так напряжены. Он хотел одного: чтобы отец сделал задуманное. Размахнулся и подвел уже итог этому дню.
Но вместо этого старик поднял зверя еще выше. Оглядел его взглядом мясника.
– Неплохо ей от тебя досталось.
С этими словами он осторожно опустил куницу на дно ящика. Она боролась, по-прежнему пытаясь изорвать его запястье, но отец умудрился отпустить зверя и остаться невредимым. Потом он накрыл ящик крышкой. Нед шумно выдохнул.
Отец распрямился.
– Нельзя держать ее в неволе.
– Я и не собирался, – приглушенным голосом отозвался Нед.
– Как только сможет ходить, немедленно выпусти ее. – Отец бросил топор куда-то в темный угол. – Один раз предупреждаю.
– Есть, сэр.
Мэгги направилась к выходу со словами:
– Больная лапа будет меньшей из ее проблем, если она еще раз позарится на моих кур.
Нед с отцом последовали за ней. Они зашли в дом, сняли сапоги и мокрые носки, принялись за обычные вечерние дела. Они мыли руки и лицо, соскребали с себя приставшую за день грязь. Нед почистил картошку, вскипятил воду. Его утомили эмоции этого дня. Чувства за целый месяц уложились в пару ярких часов. Обычно во время привычной вечерней рутины он строил планы и мечтал, но сегодня измученный разум не рождал ни идей, ни фантазий. Нед не мог думать о сарае для лодки. Не мог вспомнить, как выглядела динги Фалмута.
Отец удалился, чтобы спокойно углубиться в газету, вчитаться в черные строки репортажей, проверить, не пропустил ли что-то во время первого утреннего прочтения. Перечитать снова, снова и снова.
Потом, уже во время ужина, он на мгновение перестал жевать.
– За такую шкуру ты много денег мог бы выручить.
Восхищение или предупреждение. Нед так и не понял.
* * *
Деньги тяготили Неда, он больше не хотел их хранить, ему становилось дурно лишь от мысли, что они спрятаны под кроватью, ему было дурно и жгло душу оттого, что они просто лежат там. Поэтому на рассвете он сел на велосипед, поехал к Фалмуту и высыпал монеты ему в ладони, а Фалмут смотрел, как они падают, своими тусклыми глазами. Они договорились, что Фалмут, у которого был грузовик, привезет лодку в Лимберлост ближе к концу недели. Нед пожал ему руку. Почувствовал холодные твердые костяшки. Рванул к дому, и пыль смешивалась с потом, текшим вниз по его икрам.
Скворец пришел навестить Неда, но Нед заметил его и спрятался. Он не хотел разговаривать про лодку, пока не станет ее полноправным владельцем, не хотел даже думать об этом. Все вот-вот должно было сбыться; он никак не мог полностью осознать реальность происходящего; лодка затуманивала взгляд на мир, причиняла головную боль.
Нед продолжал ездить к ветеринарше (которую мысленно стал называть Телль) каждое утро – кролики все так же разоряли ее огород, да и долг он пока еще не выплатил. Однажды, собрав по краю огорода тушки попавшихся в капканы кроликов, он, как и прежде, направился в лес, но в этот раз без ружья. Просто пошел прогуляться. Он чувствовал умиротворение тенистой тропинки и мха, ручья и камня. Думал, как устроен мир на других континентах. Охлаждает ли лес кровь людей в других странах, в иных землях? Есть ли такие же места на островах в Тихом океане? В Мурманске? В Сингапуре?
Иногда он вспоминал светлого ястреба. Интересно, удалось ли ему избежать расправы воронов? Убит ли он метким выстрелом Келли?
Заметив Телль, он спросил, почему она рассказала его отцу про лодку. Она улыбнулась. Вылила остатки чая себе на сапоги, чтобы немного смыть грязь.
– Ты что, пытался соврать ему?
Нед представил лицо отца, похожее на вечно открытую рану.
Когда он собрался уйти, Телль сообщила, что кобыла почти поправилась.
* * *
Фалмут привез лодку без предупреждения и без особых церемоний. Он и еще один мужчина, похожий на него внешне, но не такой удрученный, возможно, родной или двоюродный брат, оставили ее у подъездной аллеи. Нед наблюдал за этим из сада. Мужчины ослабили ремни, которые удерживали динги в плоском кузове грузовика, а потом опустили лодку на землю. Не сказать, что действовали небрежно, но явно без особой осторожности. Лодка плюхнулась на землю, покачнулась на киле. Казалось, она держится на клее и шпагате. Нед ощутил, как его накрыла пелена сожаления. Эта лодка пойдет ко дну, а возможно, и вовсе развалится на части, стоит ему к ней притронуться. Как только лодка коснулась земли, Фалмут и его родственник залезли в грузовик и уехали.
В ярком свете дня она выглядела как дурная весть, даже после того, как перестала качаться. Динги казалась старой и была если не в аварийном состоянии, то по крайней мере очень изношенной. Но как только Нед подошел к лодке, он вспомнил, что поразило его больше
