на подготовку к очередной выставке авторских кукол. По словам женщины, это место ее вдохновляет, а потому она проводит у нас почти всю вторую половину дня.
Благодаря ей в этом месяце продажи сильно выросли. Присутствие Масаё у кассы, видимо, очаровывает посетителей, заставляя их что-нибудь купить.
– Что ж, тогда Сэйко с рекламой швейной машинки может уйти тысяч за двести, – рассеянно произнесла сестра шефа.
Тот самый стенд с Сэйко теперь стоит в углу дальней комнаты.
– Машинка, между прочим, довольно тяжелая – а она так запросто держит ее в одной руке, – с каким-то восхищением отметила Масаё. – Эти звезды и правда могут все!
Все-таки не понимаю я ее.
– Ну нет, двести тысяч мы за нее не получим – в районе поясницы у фигуры большая складка, но на сто, думаю, вполне можем рассчитывать, – расслабленно возразил сестре господин Накано.
Позавчера мужчина сменил тонкую вязаную шапочку на шапку с помпоном.
«Зима скоро», – заметил вчера один из наших постоянных покупателей, обратив внимание на новый головной убор хозяина магазина.
– А ты что думаешь, Хитоми? – обратился ко мне шеф, и я подняла голову.
В первой половине дня я отправила Такэо электронное письмо, но ответа не последовало. Парень ушел вчера в хозяйственный магазин и до сих пор не вернулся. Я прождала в магазине часов до восьми, но он так и не объявился.
Сегодня рано утром Такэо приходил в магазин, оставил вчерашние покупки и ушел, но я опоздала на работу, так что мы, видимо, разминулись.
– А мои снеки не купил, – заметил господин Накано, обиженно надув губы. Помпон на его шапке подрагивал.
– Давайте я куплю? – предложила я.
– Давай, – сказал мужчина, протягивая мелочь. – Если что останется – можешь себе что-нибудь вкусное купить.
Масаё засмеялась: он говорил так, словно отправлял в магазин ребенка.
Я пошла в старую булочную на окраине торгового квартала, на ходу проверяя электронную почту. Там не было ни единого нового сообщения. Я шла, сосредоточенно уставившись в телефон и не смотря на дорогу, а потому запнулась о чей-то припаркованный велосипед.
Я подняла упавший велик и попыталась снова установить его на подножку, но вдруг услышала скрежет и увидела, что подножка как-то странно изогнута. Испугавшись, я выпустила велосипед из рук, и он снова упал. Я попыталась снова поднять его и поставить на место, но двухколесный транспорт никак не желал нормально стоять. Не придумав ничего умнее, чем прислонить его к столбу, я тихонько отошла. И в этот же миг зазвонил мобильный.
– Алло, – недовольно сказала я в трубку.
– Это Суганума? – уточнил звонивший.
– Не надо звать меня по фамилии!
– А мне не хочется называть вас как-то иначе.
– Тогда нечего мне звонить! – сердито сказала я телефону.
Услышав грохот, я обернулась – и увидела, что прислоненный к столбу велосипед снова упал. Сделав вид, что это меня никак не касается, я широкими шагами пошла прочь.
– Не надо так кричать, – попросил Такэо.
– Ты сам меня разозлил.
Я пыталась вспомнить, что именно написала ему в том электронном письме. «Ты как там? Прости, если я вчера наговорила лишнего», – кажется, как-то так выглядело мое сообщение.
– Вы тоже хороши – не надо такими фразами разбрасываться, – тихо сказал парень.
– Что? – переспросила я.
– Не надо говорить, что больше не хотите со мной встречаться.
– А разве не очевидно, что это я не всерьез? – Я немного смягчила тон голоса. Расслабившись на миг, я снова сжала губы.
– Я все еще сержусь, – сказал Такэо все тем же тихим голосом.
– Что? – опять переспросила я.
– Больше не звоните и не пишите мне, – продолжил парень.
У меня перехватило дыхание.
– До свидания.
В следующий миг голос в трубке сменился гудками. Такэо сбросил звонок.
Я никак не могла понять, что же случилось. В этих раздумьях я дошла до булочной и купила заказанный шефом снек, а потом отправилась обратно в магазин, прижимая к груди пакет с покупками. На сдачу я купила себе круассан. Упавший велосипед по-прежнему лежал на асфальте.
Из дальней комнаты магазина доносился громкий смех господина Накано и его сестры. Я молча протянула мужчине пачку кукурузных снеков, а он сразу же пожаловался:
– Хитоми, ну я же просил со вкусом карри, а не мясного бульона.
– Вот сам бы и купил! Жалуется еще, – сказала ему Масаё.
Я машинально кивнула. Так же машинально я достала круассан из пакета, заварила себе чай в пакетике, таким же механическим движением поднесла круассан ко рту и так же механически его съела.
– А вдруг Такэо всерьез на меня обиделся? – пробормотала я в пустоту. – Почему? Почему он злится? – Сколько бы я ни шептала вопросы себе под нос, ответов на них не было.
Я даже не заметила, как шеф и его сестра куда-то ушли. В магазин зашел покупатель, так что мне пришлось его поприветствовать. День подошел к концу. Я заглянула в историю операций на кассе и увидела, что сегодняшняя выручка составила пятьдесят три тысячи семьсот пятьдесят иен. Я даже не могла вспомнить, как пробивала товары. От входной двери тянуло холодом. Я машинально отправилась во двор, чтобы закрыть заднюю дверь.
– Ой, Хитоми, да ты никак на хвост наступила, – сказала мне Масаё.
– Какой хвост? – не поняла я.
– Ну, знаешь, кошки и собаки жутко злятся, если наступить на хвост, – как будто не могут понять, за что ты с ними так, – ответила женщина с сияющим лицом.
– Я тут попробовала сделать маску из киви и огурца по рецепту тетушки Мити, – сказала Масаё, только зайдя в магазин, и тут же поделилась со мной рецептом этой маски, хотя никто ее об этом и не просил. Рецепт был аккуратно написан голубыми чернилами на тонкой почтовой бумаге.
– Спасибо, – поблагодарила я, послушно принимая листок с рецептом. Женщина озадаченно склонила голову набок:
– Что такое, Хитоми? Что-то ты в последнее время какая-то невеселая.
– А, ну… – начала я неохотно, но постепенно разговорилась и сама не заметила, как рассказала ей про ситуацию с Такэо и даже начала просить совета.
– Подумаешь – девочка на грубость ответила грубостью, из-за чего тут сердиться! – сказала я, и Масаё на какое-то время задумалась с самым серьезным выражением лица.
– Что ж, когда тебе чуть за двадцать, пожалуй, еще и правда «девочка», – с тем же серьезным видом сказала сестра шефа.
– Что? – переспросила я.
– Интересно, а после тридцати называть себя «девочкой» уже нельзя?..
Я-то думала, что она всерьез обдумывает мою ситуацию, а Масаё выдала вот это!..
– А почему бы и нет, если уж человек себя так ощущает? – полушепотом ответила я.
– Ну а после пятидесяти? – спросила женщина, посерьезнев еще больше.
– После пятидесяти, наверное, все-таки
