к ногам друзей.
У двери она украдкой обернулась. Уже позабыв о ней, Джания оживленно рассказывала что-то Кирану, а тот улыбался, слушая. Испугавшись, что ее уличат в подглядывании, Соня торопливо скрылась в здании. То, как гармонично они смотрелись вместе, причиняло боль, и настроение тут же упало ниже плинтуса. Соня захлопнула дверь в свою квартиру и прижалась к ней спиной.
Ей на самом деле было больно. Вот тогда-то она и поняла, что бежать от чувств к Кирану было ужасно глупо. И совершенно бессмысленно.
И осознание этого Соне совсем не понравилось.
Соня никак не могла решиться искупаться в море. Это не то чтобы сильно ее беспокоило: она совсем не плавала и воду любила издалека. Ее восхищала и поражала мощь моря, но испытывать ее на себе она не горела желанием. Да даже не задумывалась над этим – настолько мало ее это волновало.
Однако Кирана это почему-то сильно удивило.
Соня вышла из квартиры, чтобы пообедать с ним и заодно узнать, сколько он заплатил за вызов врача, однако каким-то магическим способом Киран перетянул одеяло на себя и первым заговорил о том, какое сейчас теплое море – самое то для купания. И Соня честно призналась, что еще не заходила в воду.
– Ни разу не купалась? – недоверчиво переспросил он.
– Нет… – ответила с опаской, почувствовала себя слегка виноватой, словно окунуться в море – это священный долг, который она не выполнила, тем самым предав целую страну.
Киран прищурился. У него были красивые раскосые глаза, и такое выражение делало его похожим на опасного лиса.
– Ты врешь, – вдруг отрезал он, и лицо Сони вытянулось от неожиданного обвинения.
– С чего бы я тебе врала?
Киран пристально вгляделся в ее глаза. Соня старалась не моргать и сама не заметила, как затаила дыхание.
– Ты здесь почти два месяца, – с расстановкой, понижая голос, произнес Киран, – и ни разу не купалась?
Соня терпеть не могла, когда он так делал, в такие моменты она была готова, отбросив остатки самоуважения, кинуться к нему на шею.
– Ну… я мочила ножки в море, – пробормотала осторожно, наблюдая за реакцией: интересно, разозлит ли его это еще сильнее?
Киран, казалось, потерял дар речи.
– Ты издеваешься надо мной, – обреченно выдохнул, откидываясь на спинку диванчика в кафе.
Страх перед тайской едой у Сони остался, и Киран водил ее в заведения с кухней других стран – сегодня, например, они ели удон.
– Не понимаю, как это касается тебя, – недовольно пробурчала Соня. – Я не умею плавать и не хочу рисковать жизнью. Я даже не любительница плескаться в море!..
Раздраженно запихнув в рот лапшу, она тщательно ее пережевывала и, сосредоточенная на еде, не сразу заметила, что Киран буравит ее взглядом. А когда заметила, едва не поперхнулась.
– Хватит так на меня смотреть! – взмолилась. – Это неприлично!
– Ты не умеешь плавать? – уточнил он. Соня просто смотрела на него во все глаза, боясь даже кивнуть. – Нельзя проводить зиму в тропиках на берегу моря и ни разу не искупаться.
– Это вызов? – Соня выгнула бровь, но Киран на это не повелся.
– Я научу тебя плавать, – заявил решительно. – Сразу после Рождества.
– Что? – Соня в ужасе округлила глаза. – Нет!
Позволить ему увидеть ее в купальнике? Ни за что на свете!
– Да, – вполне серьезно кивнул Киран. – Соня, это вопрос жизни и смерти. Что, если ты будешь тонуть?
– Разберусь с этим, когда окажусь в такой ситуации! – в панике воскликнула она.
– Я даю обещание, что научу тебя плавать. – Киран подался вперед, темные глаза оказались в нескольких сантиметрах от ее, и он хрипло прошептал: – А я никогда не нарушаю обещаний.
Ровно через три тяжелых удара сердца Соня отпрянула от него.
– Но я не просила этого обещания! Забери его обратно! – потребовала она.
Голос ее надломился, уши начали гореть, а Киран с невозмутимым видом сложил руки на груди.
– Кстати, как ты планируешь отмечать Рождество?
Соня так растерялась от смены темы, что долго не могла собраться с мыслями, но все же попалась на удочку. Парень терпеливо ждал, потягивая кофе. Засранец, он прекрасно понимал, что выбил ее из колеи.
Изначально Соня планировала отмечать в одиночестве. Точнее, не отмечать, а просто провести время где-нибудь на природе. Однако Джания пригласила отметить праздник с ней и ее бабушкой. Родители ее были католиками, и из уважения к ним и из любви к этому празднику Джания отмечала его даже вдали от них, ну а бабушка-буддистка просто шла навстречу любимой внучке.
Не то чтобы Соня была религиозна, но ей нравилась атмосфера Рождества. В детстве мать оставляла ее в одиночестве в канун праздника, но дядя постоянно устраивал сюрпризы, неожиданно появляясь на пороге с горами подарков и еды, и они проводили этот день вместе, смотрели мультфильмы, играли в настольные игры, впопыхах украшали дом – мама никогда себя этим не утруждала, даже не доставала рождественские игрушки, чтобы Соня могла заняться ими сама. Однако благодаря дяде впечатления о празднике остались самыми теплыми.
– Хочешь провести его со мной? – неожиданно предложил Киран, не дождавшись ответа.
Соня взглянула на него, но впервые, задавая вопрос, парень смотрел не на нее, а перед собой и казался равнодушным и спокойным. Однако пальцы, державшие палочки, чуть сжались, словно его по-настоящему беспокоил возможный ответ.
– Прости, но я уже пообещала Джании, – сказала она.
Киран едва ощутимо вздрогнул, и уголок губы неестественно пополз вверх, будто его тянули за веревочку.
– Ладно, – буркнул, не поднимая взгляда, а плечи его застыли, как одеревеневшие.
– Если хочешь, спрошу Джанию, может быть, ты сможешь присоединиться к нам, – медленно произнесла Соня.
– Не стоит, это будет неудобно, – нехотя отказался Киран.
Соня впервые видела его таким напряженным. Обычно он вел себя безмятежно, так, что создавалось впечатление, будто ничто в этом мире не может заставить его лишиться спокойствия. Будто он знал заранее, что произойдет, и не позволял выбить себя из колеи.
– Я предложу, – настояла Соня и поднялась. – Мы с ней сегодня должны встретиться, сразу и спрошу.
Киран смотрел на нее снизу вверх из-под полуприкрытых ресниц с выражением лица, которое Соня не могла описать никаким другим словом, кроме как «томное». Его глубокий взгляд проникал под кожу, растапливал внутренности.
– Вы много общаетесь с Джанией, – заметил он. – Она хороший человек?
Соня замерла. Сейчас она могла сказать что-то важное, что поколебало бы в нем зародившуюся симпатию к ее подруге. А она была, эта симпатия, иначе с чего бы задавать такой вопрос? Соня могла
