на подругу.
Ее ответ только подтвердил опасения, которые появились у нее после разговора с дядей. Но, в конце концов, ей и правда просто нужно было спросить об этом Кирана.
Свернув рисунок, над которым трудилась, Соня открыла пустой лист. Изредка поглядывая на Джанию, принялась ее рисовать. Из легких небрежных мазков складывался портрет: маленький нос с круглым кончиком, плавный изгиб губ, длинные изогнутые ресницы. Джания была такая хорошенькая, что Соня ощущала ужасное бессилие и восхищение одновременно. Она знала – если поставить их рядом, никто бы не обратил внимания на нее. Особенно Киран. Но при этом она не могла испытывать плохих чувств по отношению к подруге, та была замечательным человеком, и даже за банальную ревность Соню так мучила совесть, будто она лично разрушила их отношения. И эта до крайности неприятная смесь чувств разрывала ее на части.
Спустя минут сорок Джания с хрустом потянулась, бросила на Соню сияющий взгляд и поинтересовалась:
– Я закончила! Тебе долго еще?
Соня сделала пару завершающих мазков и, с трудом сдерживая улыбку, развернула планшет к ней лицом.
Глаза Джании восхищенно расширились. Приоткрыв рот, с немым восторгом она рассматривала свой портрет.
– Соня… – прошептала едва слышно, уголки ее глаз заблестели от слез.
Соня растерялась.
– Эй, ты чего? – забеспокоилась она. – Это же просто рисунок! Я тебе его файлом скину… Чего ты плачешь?
Джания, вскочив, обежала стол и крепко обняла ее за плечи.
– Это не просто рисунок, – всхлипнула она. – Это самый чудесный рисунок, который я видела! Я получилась такой красивой!
Соня похлопала ее по руке, смущенная таким искренним проявлением чувств.
– Потому что ты в самом деле красивая, – сказала мягко. – Я рисую то, что вижу в реальности.
– Соня, – Джания наклонилась, чтобы заглянуть ей в лицо, слегка покрасневшие щеки были влажны от слез, – красота в глазах смотрящего. Ты ее видишь, эту красоту, понимаешь? Потому что ты такой человек. Я хочу, чтобы ты осознала это, хорошо?
Соня попыталась улыбнуться, но уголки губ дрогнули, она тоже готова была расплакаться. Не только от признательности, а от мысли, что она гораздо хуже, чем считает Джания. Что ее мучают ревность, зависть, что порой она смотрит на нее и с горечью думает о том, почему не может выглядеть так же.
Когда они впервые встретились с Кираном, он ей ни слова не сказал, а с Джанией… На нее он обратил внимание. Соне тяжело было это принять, но гораздо тяжелее было принять те неприятные чувства, которые в ней зародились.
Неужели Соня плохой человек? То, что она скрывала это от Джании, делало ее плохим человеком? И то, что Джания была уверена, что этой темной части в подруге нет, заставляло Соню страдать еще сильнее.
Джания чмокнула ее в щеку и утерла лицо рукавом рубашки.
– Пойдем, милая, – мягко потянула за руку, – довезу тебя до дома.
Соня поднялась, и они пошли к выходу из кофейни, не произнеся больше ни слова.
Киран стоял у лестницы, когда они подъехали. Соня неуклюже слезла с байка, умудрилась оступиться и с трудом удержалась на ногах. Киран пристально наблюдал за ними, но Соня малодушно понадеялась, что он смотрел на Джанию.
Та легко перемахнула через байк, стягивая с себя шлем, лучезарно улыбнулась.
– Привет! – Киран протянул ладонь, и она с размаху хлопнула по ней.
Пальцы Сони скользили по застежке шлема, и она никак не могла с ней справиться. Лицо начинало краснеть; она старалась не смотреть на парня, взгляд был прикован к Джании. Но едва открыла рот, чтобы попросить о помощи, как на нее упала тень, и Соня затаила дыхание. Тело напряглось, по позвоночнику рассыпались мурашки, когда Киран протянул руки и коснулся кончиками пальцев под подбородком, цепляя застежку.
– Разве ты не сто раз это проделывала? – тихим низким голосом с ноткой насмешки поинтересовался он, и эти слова подействовали на Соню как сильный наркотик – ресницы затрепетали, кровь будто раскалилась. Послышался щелчок, и Киран стащил с нее шлем. – Готово.
– Спасибо, – пробормотала Соня, приглаживая волосы ладонью. Щеки пылали, словно их натерли перцем. – Я бы и сама справилась.
– Конечно, я не сомневаюсь, – хмыкнул Киран. Не отрывая взгляда от Сони, протянул шлем Джании: – Твой?
– Ага, – весело откликнулась девушка. – Спасибо, что освободил его из плена!
Соня смерила ее хмурым взглядом, а та в ответ лишь подмигнула.
– Ты тут меня ждал? – саркастично поинтересовалась она у Кирана.
– Само собой. Чтобы ты вернулась домой к условленному часу. – Он улыбался, глядя на Соню.
– Проследи, чтобы она дошла до двери, никуда не свернула, – рассмеялась Джания, погрозив пальцем.
– Будет сделано. – Он кивнул, натянув на лицо серьезное выражение.
– Мы не хотим, чтобы с нашей Соней что-то случилось, – пропела Джания, ущипнув ее за густо-красную щеку.
– Хватит! – возмутилась Соня.
В глазах Кирана появилась мягкая эмоция, которую она легко могла бы спутать с нежностью, если бы была чуть более самоуверенна.
– Чем вы занимались? – спросил он, переводя внимание на Джанию.
– Сидели в кофейне, – откликнулась та. – Соня рисовала, а я работала.
– Покажешь рисунки?
– Там нет ничего особенного, – буркнула она, ковыряя землю носком босоножки.
Подруга издала странный звук вроде возмущенного шипения надувного шарика, когда из него выпускают воздух.
– Ничего особенного?! – потрясенно повторила Джания, как будто Соня вдруг заявила, что ест котят на завтрак. – Не слушай ее! Она просто потрясающе рисует, у нее огромный талант.
Соня старалась не смотреть на Кирана, но чувствовала, что его взгляд прикован к ней. И чего пялится? Казалось, что у нее вот-вот повалит пар из ушей.
– Покажи… – начал было Киран, но Соня упрямо заявила:
– Нет! И мне пора домой. Джания, спасибо, что подвезла. Киран, до встречи!
Развернувшись, успела сделать несколько шагов, прежде чем Киран окликнул ее. Соня закатила глаза, всем своим видом демонстрируя крайнее недовольство, которое, впрочем, никого не могло обмануть – ее друзья понимали, что так она скрывает смущение.
– Прости, что нагрубил тебе, – с неожиданной мягкостью произнес Киран, и плечи Сони опустились. Она приоткрыла рот, но ничего не смогла сказать. – Мне очень жаль, если я тебя обидел.
Он казался действительно расстроенным, и сердце Сони затрепетало. Она не злилась на него, но если бы и злилась, то любой намек на негативную эмоцию в ней растаял бы под взглядом его больших мерцающих глаз.
Соня не могла открыть рот, потому что с большой вероятностью озвучила бы все это, что не привело бы ни к чему хорошему. Поэтому она торопливо кивнула и поднялась по ступеням так быстро, как могла без риска споткнуться и скатиться кубарем
