гораздо больше. И это уже не первый раз.
Несоответствия начались три месяца назад. Сперва по мелочи, а теперь…
– Лех, ты чего это? – хлопнул его по плечу Никитич – сосед по станку, добродушный конопатый старик, пятый год с гордостью трудившийся на пенсии. – Лица на тебе нет!
Алекс, не в силах что-то сказать, просто повернул к нему экран телефона.
– Эт что, получка твоя?
– Ага…
Никитич выматерился, огляделся по сторонам, не вернулся ли еще кто из столовой, и тихо сказал:
– Это Лесков-младший, падла такая.
– Знаю, – сухо отозвался Алекс.
– И не первый раз, – добавил Никитич еще осторожнее, боясь, как бы этот самый Лесков не объявился вдруг у него за спиной. – У него там шуры-муры с девчонкой из бухгалтерии, и с нашим главным по цеху он спелся. Какие-то связи сынку его обещал. Он и выработку твою себе приписывает, и штрафы на тебя валит. Только раньше по мелочи, а теперь, видно, совсем обнаглел.
– И это знаю, – процедил сквозь зубы Алекс. – И весь завод уже знает, кроме директора. Пойду-ка с ним напрямую поговорю.
– Ну куда ты? – Алекс уже развернулся к выходу, но Никитич схватил его за плечо, испуганно зашептал. – Думаешь, поможет он тебе? Как зайдешь, так и выйдешь. Ты даже на Геннадьича не надавишь, ему до пенсии два месяца осталось. Плевать ему на всех.
Геннадьичу, начальнику цеха, и правда давно было на всех плевать. Почти всю его работу выполнял Алекс. Геннадьич же просто просиживал свое время, бесконечно жалуясь на больные суставы с повышенным холестерином и повторяя, что работать должны молодые, а он-то свое уже отпахал.
При этом себе на замену Геннадьич проталкивал начальству вовсе не Алекса, а своего зятя. Тот был с двумя высшими образованиями и на всех поглядывал сверху вниз. Так что простой рабочий люд его кандидатуре не очень-то радовался. Говорили: «Вот лучше б Леху нашего поставили!» Да только куда он без связей-то?
Алекса кольнуло сомнение. Решимость, закаленная в гневном костре, слегка остыла.
– Игорь Петрович нормальный мужик, – постарался он вернуть себе прежний настрой. – И я у него на хорошем счету – уже десять лет на заводе пашу. И ни одного штрафа не получил, пока этот хитрый тут не объявился.
– Нормальный-то нормальный, кто ж спорит, Лех. И не только директор, весь завод тебя ценит! – горячо сказал Никитич. – Ты б давно уже сотрудником года был, если б за других не подмазывали, – он вздохнул. – Только вот свое дитя, пусть и никудышное, оно всегда роднее хорошего, но чужого. Думаешь, он этого оболтуса не выгородит? Думаешь, встанет на твою сторону?
Алекс ссутулился сильнее обычного.
– Места ты лишишься, Лёха, – настаивал Никитич. – Да еще так сделают, чтоб в другие места тебя не брали, хоть на какую должность. Городишко-то у нас маленький, на заводе только и держится. А ты еще долги не выплатил, и Алиску тебе учить, на ноги поднимать. Ну что ты, одну ее оставишь и вахтами ездить начнешь?
– Никитич, вот именно, что мне ее кормить и учить надо! – выпалил в сердцах Алекс. – А тут даже на проценты по кредитам не хватает! Эта сволочь еще полгода на заводе торчать будет, соки из меня сосать, а мне терпеть?
– Мой тебе совет, – шепнул Никитич. – Ты с Лесковым-младшим лучше поговори с глазу на глаз, чтоб так не борзел, он поймет. А наверх не ходи. Не хочу я опять из новичка криворукого нормального работника высиживать. Весь цех у нас без тебя посыплется.
Никитич хлопнул его по плечу и ушел. Алекс снова остался один. И в этой комнате, и в своих проблемах. Он все-таки глотнул воды, и она загасила остатки его решимости.
Никитич был прав. Алекс и раньше молчал по той же причине. Заступиться за него тут было некому. Никто его не крышевал. Никто из родни не грел местечки на хороших должностях. Алекс был простым трудягой, пусть и с большим стажем. Потому Лесков-младший уже в первый месяц просек, что на нем можно ездить.
Поначалу Алексу он даже нравился. Казался простым веселым парнем, сразу же начал налаживать контакт со всеми и старался работать.
Алексу хорошо запомнился день, когда директор сам пришел в их цех, отвел его в сторонку и попросил:
– Ты уж присмотри за Максимкой, Алексей Дмитрич. Только тебе и могу его доверить. Глядишь, под твоим руководством из этой кривой заготовки дельная деталь получится.
Алекса обуяла гордость от такого внимания и доверия. И он задался целью оправдать ожидания Игоря Петровича. Макс и правда стал делать кое-какие успехи под его руководством, а если что-то не задавалось, Алекс его по-братски прикрывал.
Они быстро сдружились. По крайней мере, так показалось Алексу. Как-то незаметно он рассказал Максу о себе, тот поделился своей историей. Они были из разных миров, и Алекс невольно тянулся к той лучшей жизни, которая была у Макса прежде.
Теперь отец заблокировал ему все карты, кроме заводской, и отправил работать сюда в воспитательных целях. Дал установку: «Поработаешь год, покормишь себя сам, и, если сдашь экзамен на токаря, я подумаю про твое будущее».
Но честному труду Лесков-младший научен не был, только мажористому искусству ходить по чужим головам. Он не походил на Игоря Петровича так же сильно, как Алекс на своего покойного отца-забулдыгу.
Макс быстро понял, как и кем тут можно пользоваться. Кого припугнуть, а кого подмазать. Он подкупал ребят на проходной, чтобы ему не засчитывали опоздания, закрутил роман с какой-то наивной дурой из бухгалтерии, кого-то пугал, кого-то, как Геннадьича, задабривал. А по Алексу просто в наглую топтался. И все это дерьмо ему предстояло глотать молча еще полгода.
Он достал телефон, написал Алисе:
«Выпускной альбом пока не бери».
Потом стер сообщение. Настрочил Нику:
«Можешь быстро продать гитару?»
Тоже стер.
Не было сил обсуждать ни то ни другое. В итоге Алекс просто опустил мобильник в карман и прислонился горящим лбом к стене возле кулера. Ему хотелось сползти по ней и завыть. Или хоть закурить. Но даже сигарету, отложенную на обеденный перерыв, он прикончил еще утром. В этом дне не осталось ни капли радости.
Алекс выдохнул, оттолкнулся от стены и пошел искать Макса Лескова.
Тот нашелся в девичьей компании и не сразу согласился отойти и поговорить. Совсем еще сопляк, он заставил Алекса ждать возле зеленого уголка в коридоре минут десять. Потом все-таки подошел, ухмыляясь и держа руки в карманах.
– Чего надо, Леший?
Алекс внутренне собрался с духом, чтобы ответить твердо.
Тушеваться перед этим пацаном было
