подумал, что переезд в Синдзюку был лучшим решением. Я снова оглядел заведение. У входа на кухню висела маленькая доска с меню. Единственная работница — девушка лет двадцати — металась между грилем и мойкой.
— Юмэ-тян[9], я проиграл, так что угости этого парня пивом за мой счет. Что еще хочешь?
— Ну… — замялся Гэта-рок, бегло просматривая меню. — Еще набор якитори[10].
— Тьфу. Ну ладно. Тогда добавь к моему счету все, что он только что заказал.
Юмэ. Значит, так ее зовут.
Имя отпечаталось у меня в ушах.
— Опять спорили? — спросила она.
Юмэ подошла с новым бокалом, наполненным льдом и сётю[11]. На ее лбу выступили капельки пота.
— Ну вот, Президент объявился. Мы снова в пролете, — проворчал один из них.
— Гм. А он нечасто показывается, — заметила Юмэ довольно равнодушно.
Она наклонилась, поставила бокал на стойку и залила в него пиво. Сётю внутри вспыхнул янтарными бликами. Все остальные посетители пили то же самое — похоже, «Хоппи» в этом месте был выбором по умолчанию.
— Давненько не выпадало мне выиграть, — Гэта-рок довольно улыбнулся, пригубив из свежего бокала. — Благодаря Президенту мне сегодня перепадет выпивка.
— Да ну? — отстраненно спросила Юмэ. Гэта-рок улыбнулся ей, но она осталась неожиданно холодной. Приложив к вспотевшему лбу влажное полотенце, Юмэ уточнила:
— Набор якитори вам с солью или с соусом? — И снова скрылась у гриля.
«Наверное, она из тех, кто редко улыбается», — подумал я тогда. Так сложилось мое первое впечатление о Юмэ. Раз уж она признала, что коты появляются редко, можно было хотя бы слегка улыбнуться выигравшему счастливчику! Из вежливости. Но… возможно, ей просто было не до этого. Эта мысль тоже промелькнула у меня в голове.
У гриля, где ярко пылали угли, Юмэ вся вспотела. Но заказы продолжали сыпаться один за другим. Проигрывали ли ставки на котов, выигрывали ли — какая, в сущности, разница?
А я, внезапно заинтересовавшийся этой тесной забегаловкой, последовал примеру соседей и заказал «Хоппи». Юмэ, с капельками пота на лбу, протянула мне бокал с сётю и бутылку солодового напитка для разбавления.
— Э-э… извините, — глупо, конечно, но я не удержался, — название вашего заведения… читается как «Каринка»?
— Да, но вообще…
— Вообще?
— Читайте как хотите.
— То есть?
— Как угодно.
Даже дежурной улыбки не последовало. У Юмэ был странноватый голос, чуть шепелявый, словно выдыхаемый. И лицо выглядело особенным: узкий разрез левого глаза пристально изучал меня, тогда как в чуть округлом правом будто вовсе не было моего отражения.
«Как угодно». Это звучало загадочно. Я украдкой наблюдал, как она возвращается к грилю. Нет, Юмэ не выглядела ни злой, ни упрямой, но в ней ощущалось нечто ускользающее, словно прозрачная пленка наступающих сумерек уже легла на ее лицо.
Я выпрямился на табурете и заказал набор якитори, как у соседей.
— С солью или с соусом? — спросила Юмэ, не отходя от гриля. Я всегда терялся на этом вопросе и в тот день тоже неприлично долго колебался, а потом все же пробормотал:
— С солью, пожалуйста…
Вскоре она принесла нам по тарелке. Снова наклонилась, чтобы поставить их на стойку. Юмэ была миниатюрной. Сидя, я видел ее почти на уровне своих глаз. Может, поэтому лицо ее казалось таким притягательным.
— Ну что, в следующий раз ставлю на Тото! — оживился Гэта-рок.
— Хм… на хативарэ?[12] Тогда я выберу Поппа.
— О, так это же черный кот!
Соседи, похоже, уже начали новую партию ставок, закусывая якитори. Слово «хативарэ» застряло у меня в голове. Так в Японии называли кошек с двухцветной шерстью — белой и черной, с характерной отметиной на лбу в форме цифры восемь. В мою квартиру в Такаданобаба тоже иногда заглядывали кошки. Я их, признаться, люблю. Да и для викторин мне приходилось штудировать «кошачью матчасть», так что термин «хативарэ» был мне знаком. Но вот откуда этим парням известны такие специальные названия и клички местных котов, которых время от времени можно заметить у окна, оставалось загадкой.
— Юмэ-тян, якитори просто объедение! — крикнул в сторону кухни Гнездо, запихивая в рот очередной кусочек.
Юмэ, стоявшая у гриля, мельком взглянула на него и только коротко отозвалась:
— Да?..
И ведь правда, якитори были изумительными!
Курочке, конечно, пришлось пожертвовать собой, но и грудка, и лук с печенью, и желудочки, и хрустящая шкурка, и мясные шарики — все оказалось настолько вкусным, что впору было ставить высший балл. Каждый кусочек прожарен идеально: сочный, насыщенный соком и умами[13]. По соли все тоже было безупречно. Она не перебивала вкус, а словно ласкала рецепторы именно так, как хотелось. И каждая шпажка чудесно сочеталась с «Хоппи».
— О-о! Да что ж такое! — Гнездо снова привскочил на табурете.
Я нехотя оторвался от якитори и поднял голову. Солнце уже село, но свет из заведения падал на бетонный забор за окном. Там сидел кот, белый. Его шерсть под ламповым сиянием переливалась словно тончайшая парча. Голубые глаза были широко раскрыты, внимательно следя за происходящим внутри.
— Черт возьми!
Спорщики вскинули головы к потолку, но Гэта-рок, недавно одержавший победу, с напускной небрежностью произнес:
— Королева… сегодня ты восхитительна, как всегда.
— Да какая она Королева?! Это же Бриф.
— Не, у Брифа сопли вечно текут. Да и давно его не видно.
— Серьезно? Ты уверен? Эй, Юмэ-тян, это Королева или Бриф?
Гнездо ткнул пальцем в окно, где секунду назад сидел кот, но Юмэ, занятая жаркой новых шпажек, не сразу откликнулась. А пока они спорили, белый кот уже исчез.
— Юмэ-тян… а сегодня ведь нет этого, — протянул Гнездо жалобным голосом, указывая на холодильник. — Ну… кошачьего… ты понимаешь.
— Если хочешь посмотреть — повешу.
Юмэ присела у холодильника. Рядом тянулась полка с папками, зажатыми между картонками и блокнотами. Пока она копалась там, Гэта-рок бросил ей в спину:
— Да я вроде все имена помню.
Ничего ему не ответив, Юмэ достала лист бумаги. То, что на нем было изображено, врезалось в память с ощущением «ну вот, попался», а затем — вспышкой чистой радости. Думаю, я никогда этого не забуду. Даже сейчас я могу вызвать тот момент в памяти ярче, чем вчерашний ужин. Мой мир перевернулся снова.
На бумаге были выведены простым карандашом десятки кошек, стилизованных под персонажей манги. Рядом с каждым животным было написано имя, обозначен пол, примерный возраст. Мелким почерком прописывались особенности характера или привычки.
— Вот, точно! Без кошачьего семейного древа никуда, — обрадованно воскликнул Гнездо.
Кошачье… семейное древо? Не родословная, а именно древо?
Юмэ достала из кармана фартука красный магнит и прикрепила лист к белой дверце старенького холодильника. Я уставился на схему, словно желал запечатлеть ее взглядом. Всего там
